— Да мы все тут курящие, — прокомментировала Анька, тоже вытирая руки, поддержать перекур она была готова всегда, даже если приходилось прикуривать следующую сигарету от предыдущей.

Паша, слегка расслабленный от выпитого и съеденного, без разговоров протянул гостю пачку местных сигарет. Часовщик извлек одну штучку, повертел её перед глазами, понюхал, едва ли не облизал, аккуратно прикурил и глубоко затянулся. Курил он не жадно, как это обычно делают люди, лишенные табака длительное время, но с каким-то явным удовольствием.

— Давненько я такого блаженства не испытывал, — сказал Часовщик, отправляя щелчком докуренный почти до основания "бычок" в окончательно притухшие угли. — Тут тебе и шашлык, и водочка, и сигаретка… все радости жизни, можно сказать…

— А что ж это тебя Саня не баловала? — спросила Анька, подкидывая в очажок новое небольшое поленце, не для дела, а чтоб слегка оживить огонек.

— Шурочка человек правильный, — строгим тоном встал на защиту Александры Часовщик и тут же смущенно добавил: — Вот только, что же это я буду девушку-то напрягать по такому делу? Огонька мне разведет — уже порядок, удовольствие, так сказать.

— А сам что же? и огонек уже развести не можешь? — без тени ехидства поинтересовалась Анька. — Дело-то простое, это тебе, небось, не сейфы ломать…

— Да-да, — без всякой особенной реакции на намек о своем прошлом ответил Часовщик. — С железом всегда труднее, оно упрямее… А огонь мне не поддается. Ежели хотите узнать "как" — расскажу, а вот ежели вам любопытно "почему", то тут уж не ко мне вопросы…

— Ну, тогда расскажи, — серьезно попросила Анька. — Только сначала расскажи, и так, что бы понятно было, как ты попал в лагерь?

— Как в лагерь попал — история долгая, больше на автобиографию похожа будет, — слегка замялся Часовщик, видно было, что не очень ему хочется некоторые стороны своей жизни открывать при Александре, вряд ли он хотел что-то этакое скрыть от Паши или Аньки. — А вот про то, как в… ну, в обстоятельства такие… попал — расскажу. Наливай еще, мил-человек, выпьем-закусим, возьмем по сигаретке, и я начну…

9

9

"Стой, кто идет?"

Паренек прогуливающийся по нейтралке со старым, обшарпанным симоновским штурмгевером в руках был совсем молоденьким, зеленым. "Небось, войну никаким боком не зацепил, — подумал Часовщик, продвигаясь привычным маршрутом прямо на солдатика. — Брат старший и тот к концу из школьного возраста не вышел. А отец, видать, погиб где-то, мать дома теперь одна, ждет сына… а он — вот тут, по нейтралке гуляет…" На патрулирование между двумя оградами из колючей проволоки в четыре кола наряжали обычно "молодых", тех, кто только-только начинал служить. Старшие уютно устраивались на вышках, в теплых тулупах, с запрещенными уставом сигаретками, при пулеметах. А молодые топтали ноги по мокрому снегу.