Гюнтер отдал короткий приказ, и отряд, возросший до пятнадцати бойцов, поспешил дворами, держа курс параллельно Борманштрассе. Дворы не поражали грудами хлама, они были пусты — в Новом Берлине существовала своя, особенная бедность, заключавшаяся в полном отсутствии вещей. Импорта тут точно не знали…

— Отну секунточку! — сказал фон Штромберг, придавая лицу молящее выражение, и заскочил в малоприметную дверь. Вскоре он вышел оттуда, держа под мышкой фанерный ящик и ведя за руку худенькую, измождённую девушку. Длинные редкие волосы обрамляли её хорошенькое лицо с точёным носиком, с большими серыми глазами. Выпиравшие скулы портили общее впечатление, но ненамного. «Подкормить бы её…» — мелькнуло у Сихали.

— Снакомьтесь, — сказал Гюнтер, робко улыбаясь, — это фрау фон Штромберг.

— Просто Алиса, — добавила девушка, прикрывая ладошкой рот.

— Очень приятно, Алиса, — шаркнул ножкой Шурик Белый и подбородком указал на ящик: — А это чего?

— О, это очень фашно! Хоть и нетолго прорапотает кипноинтуктор, но пульсация путет очень сильной. Сдесь — поглотители ислучения. Перите!

Тимофей сунул поглотитель в нагрудный карман и застегнул клапан.

— Топаем, и быстро, — сказал он.

— Но… — молвил беспомощно фон Штромберг. — Я не снаю, кута.

— В порт? — спросил Илья, поглядев на Сихали.

Тот помотал головой.

— Нам туда не пробиться, — проговорил он. — Полторы сотни молодчиков. Десять на одного. Не пойдёт.

— Но другого выхода-то нету! — округлил глаза Шурик.

Олег Кермас наморщил лоб.

— Гюнтер… — проговорил он медленно. — Вы что-то такое говорили насчет гидроэлектростанции и что поток пересох…

— Та, — кивнул фон Штромберг, — потсемное осеро опустело.

— Ты что-то придумал? — спросил Тимофей у Олега.

— Не знаю, — сказал тот с сомнением, — но, если озеро питалось подледниковыми водами, то можно попробовать выйти наружу… Если повезёт, конечно. А не повезёт, так дождёмся этого вашего «Гренделя». Что нам ещё остаётся?

— Правильно! — кивнул Сихали. — Где это озеро? Гюнтер, показывай дорогу!

Отряд из шестнадцати беглецов прошмыгнул в полость, занятую промплощадкой, и двинулся по стеночке, в обход старого концлагеря. И вот тут-то завыла сирена. Она издавала тоскливый жадный вой голодного чудовища, от которого сбежала добыча.