Дэррн направился к двери, пообещав, что за всем проследит. И ушел, не добавив больше ни слова.

Глеш еще раз проверил систему безопасности – за секретность разговора можно не беспокоиться. Другое дело – предательство. От него нет защиты.

Мог ли быть у него вообще хоть какой-нибудь надежный союзник?

Дикий космос. Неизвестный сектор.

Система двойной звезды, орбита внешней планеты.

Станция «Цинклет», гостевой сектор

Ламас Тиброн влетел в личные апартаменты Алена Джера и остановился посреди комнаты, глядя на Жанну Саболу, расположившуюся на диване. Наемница была в свободной домашней одежде – бывшему шаари посчастливилось наконец увидеть ее без брони. Взгляд хибранийки ни на мгновение не оторвался от голоэкрана, где мельтешили теленовости со всей Галактики.

– Ален, – позвала она, после чего Джер вышел из ванной, голый, с обернутым вокруг бедер полотенцем.

Тиброн оторвал взгляд от Жанны и с завистью вспомнил, что и у него когда-то было такое же тренированное мускулистое тело. Дэррны-антропоконструкторы слепили из него божество… от которого теперь остался жалкий обрубок, утыканный киберпротезами. Бывшему шаари хотелось завыть от отчаяния. Его время истекало, мечта уходила, казалось, все дальше. Варанцы обещали помочь и помогут, но сначала надо раздобыть то, в чем они нуждались. Дэррнские технологии.

Ламас сглотнул ком слюны. Он хотел жить. Просто жить. Стать обыкновенным человеком, ничем не выделяющимся из толпы.

Неужели это так много?

Ламас не верил в Великую Пустоту, Хаос, Гармонию и прочие бредни из Учения Хэтар, но по привычке часто мысленно взывал к ней. И разумеется, ответа не получил ни разу.

– Чем могу? – Ален держал в руках другое полотенце. Бросив взгляд в сторону безучастной Жанны, задравшей ноги на гору диванных подушек, он принялся вытирать короткие волосы.

Взгляд хибранийца был холодным. Тиброна он восхищал. Многих наемников ему приходилось видеть за эти годы, некоторых Ламас обучал, изучая их жизнь изнутри, но с такими, как Джер, сталкивался впервые. В хибранийцах чувствовалось единство, нечто такое, что словами не передашь, но сразу почувствуешь, оказавшись рядом. Ламас помнил тулканских головорезов, с которыми ему пришлось провести немало времени, но у тех была архаичная, почти феодальная воинская культура, порядком повыродившаяся. Тулканцы хотели быть лучше всех, но часто это кончалось лишь бахвальством. Уроки Тиброна они усваивали плохо, больше заботясь об имидже, о том, как сидит скафандр, чем о приобретаемых навыках. Тулканцы в сознании Ламаса так и остались показушниками. Были наемники лучше или хуже их, но хибранийцы выбивались из общей массы. Они напоминали Тиброну шаари, с той лишь разницей, что над ними не довлели навязанные сверху религиозные догмы. Хибранийцы умели быть семьей. Умели становиться ею, даже если раньше не были знакомы или все общение ограничивалось приветственными кивками в барах на далеких мирах.