Или пионервожатый старшей группы в интернате для умственно отсталых детей?
Или все это вместе в одном флаконе?
Фигушки — я раб коллектива. Хуже того, раб бабского коллектива. Ношусь туда-сюда, автоматы-пулеметы для них в магазинах покупаю, как зонтики. Устраиваю постоянно что-то для них. Все для них — и ни хрена для себя.
Зачем мне все это надо? Не мала баба клопоту — купила порося.
Впрочем, не мной сказано, что, когда недоступное становится доступным, оно уже не так и интересно.
А не послать ли все и двинуть в дорогу одному? Только вот куда? А в Одессу нам всем по пути.
Да нет, не пошлю, потому как пятой точкой чую, что на девчат глаз уже положили и вопрос их захвата — дело только времени и места. И если я это допущу, то как потом отмолю этот грех?
Ну почему я не Рэмбо?![325]
Так ничего и не решив конкретного, оставив все как есть, в подвешенном состоянии, поехал к бурам забирать приготовленные для нас кроки. Вдруг действительно пригодятся? Как там Гиви Мердошвили на «Мосфильме» говорил: «Пуганый коров на куст садится»?
Когда выходил из бара, заметил неторопливо приближающийся к порту парусник. Трехмачтовая гафельная шхуна[326] в три десятка метров длины аспидного корпуса, раздув белоснежные паруса, неторопливо и величаво приближалась к берегу.
Все же насколько это увлекательное зрелище — смотреть на паруса. В отличие от будничных коптящих пароходов паруса всегда манят куда-то чем-то неосязаемым, несбыточным, обещают романтику и приключения.
Век бы их не видать, эти приключения.
И я не Ассоль.[327]
Получилось так, что ночую я опять с Розой. И выбор подружки на ночь, похоже, от меня уже не зависит. Интересно, когда я стану чувствовать себя изнасилованным?
Впрочем, она в этом номере прописана изначально, так что формальное право в нем ночевать имеет.