— Как приятно осознавать, что и спустя столько времени подопечное тебе хозяйство находится в почти образцовом виде. Ну-ка, разбежались по сторонам, грядёт возвращение в молодость…

Он энергично поставил ногу на нижнюю ступеньку коротенькой лесенки, влез внутрь. Пристегнул ремни. Стекло быстро, плавно поползло вниз, отсекая Арсения Олеговича от внешнего мира. С боков кресел выехало что-то вроде подлокотников с имеющимися на них изящного вида рукоятками, напоминающими ручки игровых джойстиков.

Старый учёный взялся за них, пошевелил пальцами, будто вспоминая какие-то забытые движения, и боевой гибрид переместился вперёд, двигаясь на четырёх опорах, работающих по принципу человеческих ног. Шаг, второй, третий… Арсений Олегович пошевелил «джойстиками», и «Двойная Ярость» сдвинулась влево, вправо.

Раз, два! — и приподнятые кверху гусеничные эллипсы начали опускаться, пока не достигли пола. «Ноги» гибрида сложились, компактно уместившись под кабиной. Боевой комплекс, погромыхивая траками по бетонному полу, пополз вперёд. Разворот, задний ход.

Бывший глава «Байкала-4» сжал обе ручки, и кабина гибрида энергично провернулась на триста шестьдесят градусов, за время оборота успев предъявить для обозрения вторую кабину, находящуюся позади первой. Дуло правого пулемёта уставилось прямиком на Алмаза и, повинуясь движению руки Арсения Олеговича, показав хороший угол охвата, перекрестило Стеклореза.

— Аминь, — сказала Лихо. — Только боюсь, что те, на кого эти милые тарахтелки будут направлены, молиться не умеют никаким макаром. Но Алмаза это не остановит. Верно?

— А то ж. — Рука Алмаза невольно дёрнулась, будто он хотел перекреститься сам. — Сдаётся мне, это мы в правильный магазин игрушек забрели.

— Дитё, — фыркнула блондинка. — Ты, главное, потом не забудь попросить, чтобы тебе этот гибрид подарили. Будем цивилизованное общество строить — наверняка пригодится.

— Попрошу, не боись… — Стеклорез помог Арсению Олеговичу выбраться из кабины. — Будет тебе и демократия, и всё тебе будет… Никуда не денутся, из-под прицела-то.

— Гуманист ты у нас… Арсений Олегович, ещё есть что-нибудь? Или на этом сюрпризы подошли к концу? Ни за что не поверю.

— Найдётся кое-что…

Глава двадцать первая

Глава двадцать первая

— Я протестую, — уныло пробормотал Книжник, когда средних размеров лиственница на краю поляны, перерубленная пополам непродолжительной очередью из обоих «Кордов», начала заваливаться набок. — Это дискриминация. В конце концов, я тоже имею право участвовать.

— Не дрейфь. — Лихо ободряюще потрепала его по плечу. — Твою историческую роль в этих грандиозных событиях никто не собирается замалчивать. Более того, если будет надо, придумаем парочку симпатичных мифов, выставляющих тебя в самом выгодном свете. Скажи лучше, как мне этот костюмчик — по фигуре?