«Родимое пятно Сдвига» начиналось на левом берегу Селенги, чуть раньше прежнего русла.

«Здравствуйте, девочки. Здравствуйте, мальчики… — Алмаз держал чуть больше десяти километров в час, иногда поглядывая на друзей, бодрой трусцой бегущих неподалёку. — Драку заказывали? Предоплата была стопроцентной, поэтому — не колышет».

Первые два десятка созданий Сдвига, поодиночке и небольшими группами бросившихся встречать людей, опять покрошил Шатун. Высоколегированная сталь даже без включения лазерных примочек резала отменно. Неестественная белизна почвы окрасилась бурым, красным, желтоватым, серым. Двадцать разнообразных препятствий застыли на ней кусочками мозаики, которая только начинала складываться. Мозаики смерти.

«Сдохни ты сегодня, а я — завтра». Алмаз придавил обе гашетки, и синхронные очереди из «Кордов» расчистили пространство впереди. Разметав в стороны несколько дюжин тварей. УБК съехал вниз, начиная преодолевать четыреста с лишним метров русла Селенги. Концентрация фауны в самом русле была ещё не слишком высокой. На высохшем дне реки были видны ржавый буксир, развёрнутый поперёк русла, и ещё какая-то посудина помельче, лежащая на боку.

Пятьдесят метров, сто, двести. Левый, немного террасированный берег русла уже остался позади, и «Двойная Ярость» неторопливо ползла вперёд. Дно было пологим, состоящим из слежавшегося за многие годы песка с примесью гальки.

«Налетай, убогие». Алмаз без особого злорадства израсходовал ещё с сотню патронов, пробивая путь дальше. Тварям явно не нравилось вторжение, но после убедительно-блистательного дебюта детища ВПК они не торопились скопом кидаться на дуло «Корда». Попытки одиночек-камикадзе и крохотных групп пресекались моментально. Со стороны машин за всё это время донеслось только три-четыре очереди, что свидетельствовало о низкой активности нападающих.

«Неужели проскочим? — У стеклореза нестерпимо зачесалось под правой лопаткой, и он заёрзал спиной по креслу. — Чтоб мне так жить…»

УБК пошёл на подъём, выбираясь из русла; сзади взрёвывали движками внедорожники, которым приходилось похуже, но и они медленно, но верно выбирались на правый берег.

А потом начался ад.

Было непонятно: то ли они пересекли какую-то незримую границу, за которой у тварей пропадала всякая и всяческая опаска, то ли причина произошедшего крылась в чём-то другом. Но живая волна хищных фигур, в которой, как в адском коктейле, перемешались камнерезы, попрыгунчики, гейши, ещё какое-то знакомое и незнакомое зверьё, нахлынула на «ромб». Огрызнувшийся автоматным и пулемётным огнём.