— Разогреюсь хоть. — Шатун сосредоточенно входил в контакт с высокими технологиями. — Притормози, белобрысая.

Лихо притоптала тормоз, и Шатун ловко выпрыгнул из кабины, на ходу, согласно инструкции, резко сжав кулаки. Телескопические лезвия из высоколегированной стали с лазерной начинкой исправно сработали, и громила из хищного зверя, при виде которого хотелось бежать далеко-далеко, превратился в хищного зверя, при виде которого хотелось улететь, провалиться сквозь землю, раствориться в воздухе.

Шатун размеренной рысцой побежал недалеко от УБК, бдительно следя, чтобы в случае чего не перекрыть Алмазу сектор обстрела. Впрочем, за это он не особенно беспокоился: если понадобится, стеклорез наверняка найдёт способ заставить пули лететь к цели по дуге, огибая друзей и соратников. Одарённый, ебулдыцкий шапокляк…

— Что, общая готовность? — Вдалеке показалось несколько вёртких силуэтов, проявивших признаки беспокойства при виде транспортной кавалькады. — Да сиди ты спокойно, видишь — Шатун пошёл по душам поговорить.

Дёрнувшийся было выставлять «дыродел» в окно Книжник опустился на своё место. Шатун, давший Алмазу знак «Моя очередь», вышел на передовую, не активируя лазер. Семь свистоплясок, выводящих пронзительные рулады, устремились к нему.

Человек и стая представителей послесдвиговой фауны сблизились. И Шатун показал экстра-класс работы с группой противников.

Не было никакой работы на публику, рисовки… Громила не подпускал никого со спины, не давал передышки. Он убивал сразу, как только дотягивался до врага: одним ударом. Экономными, мощными движениями. Протыкая жизненно важные органы, рассекая артерии, разрубая позвонки.

Это был очень быстрый и очень жуткий в своей убийственной красоте танец, который никто не смог рассмотреть в деталях. Падали бьющиеся в короткой агонии или уже бездыханные свистопляски, а Шатун двигался дальше, дальше…

Шестая, седьмая… Последняя бестия грузно осела на землю. Маховый удар снизу вверх, прошедший по диагонали, развалил ей грудную клетку. Свист быстро стихал, сменяясь негромким бульканьем, которое через несколько секунд исчезло тоже.

— Не свистите, жизни не будет, — прошептала Лихо, проезжая мимо мёртвых тварей. — Никакой…

— Ещё километра два. — Арсений Олегович нервно откашлялся. — А перепахало местность-то — не узнать, право слово… Так, частично выхватываю знакомые детали. Но Батлай точно не заблудится, он в этих краях с рождения. Даже если тут всё до полной схожести с лунным пейзажем перепахать — всё равно сориентируется.

Пейзаж, натурально, был иллюстрацией к какому-нибудь набегу инопланетян, живущих по кодексу беспредела и саданувших оружием массового уничтожения по миролюбивому поселению животноводов. Частные дома по характеру разрушений вобрали в себя всё самое негативное, что четвёрке довелось повидать на своём продолжительном пути.