Собственно, никаких домов не было в помине: только остатки оплавившихся, перекорёженных фундаментов. Кое-где — с элементами стен и обрушившихся крыш. Неизвестная аномалия прокатилась, пропрыгала по левому берегу прежнего русла Селенги громадным, раскалённым мячом, сделанным из чего-то не самого мягкого. След от «ожога» тянулся по обе стороны от кортежа, насколько было видно глазу.

Минуты на две установилось хрупкое затишье. Не было видно ни одной пакости, желающей отправиться на тот свет. Многоножка со свистоплясками, по всей видимости, были чем-то вроде отставшего отряда или ещё какими дезертирами. А поди их разбери, кем они там были, — главное, что в тылу никого не осталось.

— Ох ты, ёпт! — изумлённо выдохнул Книжник. — Вот это мы приехали…

Лихо сперва не поняла, что он имеет в виду, с удвоенной настороженностью разглядывая дорогу. На заднем сиденье глухо выматерился Арсений Олегович, и блондинка вдруг увидела, что так поразило пассажиров «Горыныча».

Впереди, метров через триста, земля была абсолютно, нестерпимо белой. «Родимое пятно Сдвига», диаметром несколько километров. Самое большое из всех, которые им приходилось встречать. Гарантированные головные боли, лютая тошнота и другие телесные «блаженства». Не сию минуту, естественно, но через час-другой — точно. Во всяком случае, по прежним параметрам сдвигового бытия. Нельзя быть уверенным, что время ожидания не сократилось вдвое. Или втрое. Или вообще имеется.

— Что делаем? — Книжник повернулся к Лихо: в глазах мельтешили искорки растерянности. — Что делаем? Что делаем?

— Ишь, заклинило тебя. — Блондинка затормозила, завидев, что «Двойная Ярость» начинает сбрасывать скорость. — Ты мне ещё в долгосрочную истерику впади. Заткнись, сказала!

Очкарик замолчал. Из УБК выбрался Алмаз. Шатун вернулся к «Горынычу», безо всякого воодушевления глядя на Лихо.

— А что вы на меня уставились? — Лихо высунулась в окно внедорожника, краем глаза наблюдая, как далеко впереди копошится грандиозная свора разномастного зверья. Пока ещё не принимающая еле заметные машинки и людей за какое-то подобие угрозы. — Думаете, что я волшебные слова знаю? Знаю. «Я так же очкую, как и вы». Конец цитаты. Все довольны? А теперь, хлопцы, — разбегаемся по своим местам. За нами — Суровцы. Отступать некуда.

Хлопцы вернулись на свои места, наверняка став в душе вдвое злее, чем были до этого.

— На великорусский «авось» ещё никто табу не наложил. — Лихо вдруг фыркнула почти разъярённо. — Авось не окочуримся раньше времени.

Книжник деловито сплюнул в окно и следом за плевком выставил ствол «дыродела», сняв автомат с предохранителя.