— Ты… Я не верил… Прости… Спасибо тебе! Спасибо вам, доктор Кессель…

Ивар сделал движение, будто собрался обнять Ланкиного спасителя. Ник испуганно отдернулся — этого еще не хватало!

— Ничего, — прохрипел он.

Ивар тут же забыл про него и принялся хлопотать вокруг пробуждающейся дочки — отсоединять от ее висков одни датчики, чтобы сразу же прилепить на их место другие, щелкать переключателями тревожно попискивающих приборов и беспрестанно прикасаться то к щеке, то к ладони, будто боясь, что она может раствориться в воздухе.

Ник кое-как уселся и помотал головой, едва не свалившись при этом с койки. Эрран подал ему стакан. Холодная вода, казалось, испарилась, не успев достигнуть желудка. Ник облизнул потрескавшиеся губы:

— Еще.

Взгляд упал на тело, распростертое на соседней кровати. Грая едва можно было узнать в человеке с потемневшим от синяков лицом. Один глаз полностью заплыл. Губа и щека заклеенны пластырем. Ник скривился. Ну и образина! Как он мог тебе помочь, Лана? Что он сделал, пока ты уходила все дальше в мир вечной тьмы? Отправился следом? Невелика заслуга! Что ж, теперь-то ты, наверное, понимаешь, кто готов не просто отдать за тебя свою жизнь, а сделать гораздо больше — вернуть тебе твою!

Рядом обеспокоенно вскрикнул Ивар, заскрипели пружины…

— Гра-а-ай!..

Ланка, похожая на привидение в развевающейся больничной рубахе, пронеслась мимо оторопевшего Ника и подстреленной птицей упала на пол. Ивар подхватил ее под мышки.

— Алюша, детка, нельзя же так! Ты только что вышла из комы.

Она вырвалась из его рук, приникла к застывшему в сером сне Граю.

— Грай! Ты слышишь меня! Ты смог! Ты все сделал правильно! Возвращайся!

Лицо Грая на глазах заострялось, теряло последние краски. Печать Темного Города проступала на нем все явственнее.

— Папа, он уходит! — Ланка повернула к отцу безумное лицо. — Сделай же что-нибудь!

— Сейчас, детка, сейчас…

Ивар метнулся к ней, бережно отстранил, уложил в кровать.

— Сейчас мы его отключим, и все будет хорошо, — пробормотал Эрран, лихорадочно отсоединяя хищную трубку капельницы, впившуюся в сгиб локтя Грая. Быстро ввел содержимое «антикоктейля», предназначавшееся Нику. — Надо лишь немного подождать.

— Ну вот… Он вернется, Аленька… Обязательно вернется! — вторил ему Ивар, хлопоча над дочерью.

Ник сидел, хлопая глазами и чувствуя, как рассыпаются в пыль песочные замки его — их с Ланкой! — будущего, минуту назад казавшиеся такими прочными. Она ничего не поняла! Зачем ей нужен этот обозленный на весь мир, беспомощный ублюдок, из-за которого она оказалась в том жутком месте?! Который только и смог, что погубить ее, а потом, поджав хвост, прибежать за помощью к нему, к Нику!