Мне было хорошо на корабле, и я вовсе не торопилась увидеть загадочный и пугающий Конвикт. Ко мне и к моему сыну ни кто не лез со всякими анализами и тестами. Вся не большая команда стремительного судна, за исключением Чеймера, держалась со мной даже несколько отчужденно. Это, скорее всего, было вызвано «геройствами» Рогнара на их планете, о которых мне немного рассказывал Джо. Не смотря на то, что я сожалела о смертях тысяч людей, все же была благодарна мужу за это ко мне отношение конвиктян.

Я не осуждала Рогнара, как не осуждали его и сами конвиктяне. Они признавали, что подрыв ядерных зарядов в обитаемой зоне планеты был вызван бессмысленной выходкой одного из их людей. Честно говоря, мне вообще было все равно… Они знали о наших с Рогнаром способностях, а мы знали о их. На этом основывалось взаимное уважение.

Конвикт уже был виден на обзорных экранах, и я наблюдала, как рады были туземцы быстрому приближению к своей родине. Во мне же известие о том, что спустя пару часов мы уже будем на планете, вызвало лишь чувство тревоги. Джо рассказывал о биологическом институте, и я не сомневалась, что сразу после посадки нас сразу перевезут туда и снова начнутся анализы… Я не могла больше допустить этого. Я не хотела этого.

В тоже время, я не обладала достаточной силой духа, чтобы повторить маневр Рогнара и захватить корабль. После долгих раздумий решила, что наилучшим выходом будет бегство в необитаемые районы планеты. С этой мыслью я успокоилась и даже смогла заставить себя улыбнуться одному из сияющих счастьем членов экипажа.

Между тем судно конвиктян творило чудеса. Я уже не говорю о скорости перелета в гиперполе, но то, с какой легкостью Чеймер управлял маневрами корабля, потрясло. Даже в обычном, околопланетном, пространстве лодка развивала огромную скорость. Планета росла, как дрожжевой грибок и вскоре уже занимала все поле экрана.

А такой посадки я вообще ни когда не видела. С космодрома нас вел навигационный луч, за пультом судна сидел Джо, но скаут мотало и бросало в разные стороны. Приборы показывали такие скорости ветров, и направления их так часто менялись, что, по моему мнению, посадка в этих условиях была чистым безумием. Но кроме ветров были еще молнии, играющие корабликом словно невесомой пушинкой. И что самое интересное не только в нашим! Посадку совершали еще пара — тройка кораблей. Не трудно понять, что я думала об обитателях планеты. Заметив выражение моего лица, капитан Танг подтвердил опасения:

— Они сумасшедшие, — совершенно спокойно проговорил он. И уточнил. — Все на этой планете — психи!