Я так уверен, что «защитник» — это нечто не живое. А так ли это? Он не подходит под определение биологической жизни, но он разумен… Хватит. Не лейтенанту боевых подразделений о таких вещах думать. Сейчас я готов думать о чем угодно, лишь бы не думать о наших жизнях. Все, хватит — я пришел прощаться с Шаттенбергом. Прощаться…

— Чисто, S9.

«Защитник» сложил излучатели, мой «передатчик» подтвердил — все спокойно.

— Разведчик движется на запад.

— Если изменит курс — докладывай.

— Понял.

Отключился… В голове сразу прояснилось — здесь несколько крыс пересекаются…

Я безжалостно топчу тени города теней, города-тени… Мои резкие движения нарушают продуманную статичность строгих линий. Стараюсь запомнить все — пылинки в солнечных лучах, проходящих через каркасы зданий, через разрушающиеся стены…

Я помню, как точно так же бродил по Хантэрхайму в лютый мороз, когда воздух звенел тишиной, когда сухой холод перехватывал дыхание, а иней смерзался льдом на ресницах. Все время в Хантэрхайме мерилось отрезками от боя до боя. И когда все затихало, когда время останавливалось в ожидании, несмотря на привычку ждать, в какой-то момент наступал перелом, когда невозможно было стоять на месте — тогда я уходил в этот сухой холодный воздух, в это сияние севера. Уходил, только чтобы не ждать, чтобы догнать будущее, чтобы догнать время. Сейчас время подходит ко мне не торопясь, и я снова почти бегу ему навстречу. Эта нервная энергия просто гонит меня из синих теней на расплавленное золото солнца и снова в тень — еще более темную, холодную. Я уже чувствую усталость, но не могу остановиться. Мне этого мало… Солнце уже низко. Контровой свет лучится за темными силуэтами руин, копирует их, бросая мне под ноги. Я все это запомню — каждую тень, каждый луч. Я запомню Шаттенберг, пока он и вовсе не стал тенью. Мы были частью этого мира и то, что мы создали, хоть и деструктивно по свое сути, — прекрасно. Я знаю, как многообразен этот мир, знаю, что есть и другие, чуждые мне пространства, но я принадлежу этому миру — миру людей.

Патрули с Шаттенберга сняли. Сейчас я бы смог подойти к рудникам и активировать щит. Это было бы не просто, но учитывая первое поколение, это уже возможно. Только Штрауб окружен, и подходы к нему наглухо закрыты. Вот с этим я уже ничего не сделаю, но я все еще думаю об этом…

Остановился перед входом в музей. «Защитнику» все это не нравится — он напряженно всматривается в чистое небо, в котором может скрываться невидимый враг, но я пришел именно сюда, и мне нужно время… На меня снова смотрят живые глаза мертвых…