— Еще сообщение? — вырвалось у него.

— Хм, — на лице лейта Фёста отразилось недоумение. — Еще? А…

— Не берите в голову, — поспешил отмахнуться Георг. — Что за сообщение?

— Не могу знать. Капитан Тимменс хотел вызвать вас по внутренней связи, а ваш номер почему-то оказался заблокирован…Тогда он вызвал меня и приказал отыскать вас… лично.

Приказ. Капитан приказывает его людям, нарушая не просто субординацию, но и вторгаясь в чужое ведомство. С одной стороны, капитану на судне принадлежит высшая власть. А с другой… военные и гражданские никогда не должны смешивать свои дела. А если это не военные, а военная разведка — тем более. Но ведь его комм в самом деле был только что заблокирован, настроенный на сообщение высшего порядка.

— Передайте капитану Тимменсу — уже иду! — кивнул Георг, возвращаясь к шлюзу.

Его встретил стюард, а не капитан. Широким жестом пригласил следовать в рубку связистов, где капитан Тимменс и обнаружился.

— Мы получили сообщение, — начал он, кивая на один из экранов. — Весьма странное сообщение. Запись.

Это действительно было странно. Обычно сообщения отправляют голосовые, чтобы потом нельзя было доказать, о чем велся разговор. Да, звонок был. Да, беседовали три минуты. О чем? Сам не понял. Связь была плохая. Пришлось несколько раз переспрашивать, но все равно не понятно… И попробуй, не применяя пыток и угроз, выведай, о чем шла речь! А если отправляют запись, значит, не боятся, что кто-то ее скопирует и использует в своих целях. Значит, все серьезно. Или…

— Я могу прослушать запись?

— Конечно, — капитан слегка посторонился, давая подойти к терминалу. Георг шагнул ближе, оказавшись между радистом и Тимменсом. Не самый благоприятный расклад… хотя, смотря для кого. Одного из нападавших он вырубить успеет. Но чтобы поднять руку на капитана корабля, на котором ты записан как пассажир… С его послужным списком это трибунал и обвинительный приговор без смягчающих обстоятельств.

Радист посмотрел на него снизу вверх таким взглядом, что Георг понял — он запись прослушать успел. И выводы тоже сделал. Значит, просить всех выйти поздно.

— Давай!

В динамиках несколько раз пискнуло, потом послышался шорох, скрежет и какие-то щелчки.

— Проверка систем, — пояснил радист. — Обычная кодировка. Я обычно ее убираю, чтобы сразу…

Георг жестом велел ему заткнуться.

Буш очнулся от запаха. Незнакомого, подозрительного, тревожащего запаха, который шел, казалось, отовсюду. Затем к нему добавились звуки. Странные шуршащие звуки, напоминающие шелест песка и гудение мелких летунов, которые шебуршатся в своих домиках перед тем, как скопом вылететь и устремиться в короткий полет. Запах чем-то напоминал их кровь, когда давишь кусучих тварей между пальцами. Неужели он случайно уснул прямо на их доме и вот-вот его поглотит шевелящаяся масса жуткой мелюзги? Буш помнил, как эти летуны, лишившись крыльев, нападали на всякое живое существо, оказавшееся поблизости. Его самого несколько раз больно кусали эти твари — не зря же их считали кусаками. И что его угораздило тут лечь? Наверное, он в прошлый раз слишком устал и не мог выбрать места удобнее. Но сейчас надо уходить.