– Что скажете, старина Кренгг? Нужна нам эта война?
– Южный порт возник как рыбацкий. Если Южное товарищество забыло об этом, то мы им напомним. Китобойный гарпун – тоже страшное оружие, а мы им владеть умеем. Вы когда-нибудь гарпунили черного кита, уважаемый Кэп?
– Нет, даже в самых страшных кошмарах… – вздрогнул я.
– А мне приходилось, – старый рыбак покрутил своими клешнями, – это незабываемое ощущение. Если остаешься жив. Они думают, что мы только селедку умеем ловить. Ничего, мы вешать не будем. Мы засолим их головы, когда найдем. Соль у нас теперь есть. Завтра об этом будет знать последняя пьянь на причалах. И самая последняя шваль в самом грязном притоне будет знать, что за информацию о том, кто это сделал, она получит звонкую монету.
– Тогда добавьте к этому, уважаемый, что я самолично отвезу эту разговорчивую шваль с ее золотом в столицу, где она спрячется. Чтобы не боялась мести.
– Это вы правильно придумали, Кэп. Договорились.
Я умел разговаривать. Раньше. И сейчас могу. Мысленно. Сам с собой. Чтобы не разучиться думать по-человечески. Хотя человеком я уже не был. Живым человеком. Я умер, когда несколько негодяев столкнули меня со стены в ров, а потом измывались над моей женой и дочерьми. Во рву не было воды, они это знали. Но была болотная топь. Я отшиб себе все что можно и чуть не захлебнулся в жиже. Мозги как-то и повернулись, то ли от удара, то ли от удушья. Язык больше не мог вымолвить ни слова. Я и не пытался больше после нескольких попыток. Это когда я их нашел и попытался сказать, за что я их сейчас буду казнить. Они ржали, они не понимали, что я всерьез. Что ж, рубил я их, пока вместо тел не осталось одно мясное крошево. На мне остались порезы от их мечей и кинжалов. Замыл, их же кровью. Все заросло, хотя жить не хотелось.
Решил, что боги оставили меня в живых, чтобы наказывать других негодяев. Ходил по городкам и деревням, прислушивался, и когда узнавал об очередном упыре, шел прямо к нему. Три барона, несколько злодеев без роду и племени и так, по мелочи. Пока не угодил у рушевского колдуна в капкан. Хитрый был, сволочь. Три года на цепи о многом заставили передумать. Но о своих подвигах не жалею. Каждый заслужил, что хотел. Колдун собирался меня казнить через два дня. И казнил бы, не случись мой третий день рождения.
А Старшой показал, что надо жить своей жизнью. Ну а если на пути встречается мерзость, вот тогда ее можно и…