– Ты подвёл меня, сын, – прозвучал голос за спиной. Ольвен обернулся, и вместо ребёнка обнаружил там… отца! Царь Кельвин с каменным лицом взирал на сына и его взгляд был полон чёрного презрения!

– Отец! – вскинув руки, закричал Ольвен.

– Не смей называть меня отцом! – зарычал Кельвин. – Ты больше мне не сын! Ты не справился с моим заданием! Ты опозорил моё имя и весь наш род!

– О, Тира! Видят предки, я не хотел… я… – Ольвен плакал и полз на коленях к отцу.

– Предки плюют тебе в лицо, недоносок! А Тира готовит для тебя самое мерзкое место в дальних уголках Серых Пределов, где твоя беспомощная душа будет терзаться муками позора!

– О, Тира! Как я мог… – когда принц почти подполз к Кельвину, тот отскочил от него, прижав подол мантии.

– Не смей касаться меня! – завопил он. – Ты теперь проклят!

– Отец! Кельвин! мой Царь!

– Хватит причитать, слабак! Надеюсь, у тебя хватит сил лишить себя этой никчёмной жизни?

– Отец… – слёзы залили лицо Ольвена. От его мужества не осталось и следа. – Я теперь ничто…

– Именно! – подтвердил Кельвин и медленно двинулся сквозь туман. – Идём со мной, несчастный отпрыск. Пора покончить с этим.

– Да, да… – закивал принц и с трудом поднялся на ноги. Безвольно повесив руки, Ольвен послушно поплёлся за неторопливо ступавшим Кельвином.

Шли они недолго: через пару минут оперлись в скалу. Перед ними зияла широкая щель – вход в пещеру. Подойдя к порогу, Кельвин остановился и обернулся к принцу.

– Иди внутрь. И не вздумай сопротивляться. Если ты достойно встретишь смерть, я, быть может, смогу называть тебя. своим… ублюдком.

– Да, отец… Я готов, – пробормотал Ольвен, и, понурив голову, пошёл вперёд. Когда подошёл к краю пещеры, увидел впереди чёрное ничто, сплошную тьму, сотканную из непроглядного мрака. Однако душой Ольвен чувствовал: внутри что-то есть. И эта мимолётная мысль, прорвавшаяся через пелену забвения, задержала его на считанные секунды.

Неожиданно грубый толчок чего-то невидимого бесцеремонно откинул его прочь от входа на добрые пять метров. В следующий миг яркая вспышка чистого света ослепила Ольвена, и раздался громкий хлопок. Страшный нечеловеческий вой заложил уши, и принц закричал от боли. Когда зрение вернулось, Ольвен увидел. Даратаса, спокойно стоящего чуть поодаль от него и напряжённо всматривающегося в темноту пещеры. Вход под скалу был частично разрушен и оплавлен. Кельвин бесследно исчез.

– Мессир… – пробормотал эльф. – Я… вы…

– Всё, что ты видел, оставь при себе, Ольвен, – ответил Даратас, не оборачиваясь. – К сожалению, мне пришлось использовать тебя. Подставить под удар. Иначе мы не выжили бы.