– Она не желает говорить, – с досадой бросил целитель.

– Я бы заставил, – как бы между прочим вновь повторил вампир.

– Ты опять? С упорством, достойным лучшего применения, навязываешь свои услуги? – неприязненно сощурился Гильтан. – Сомневаюсь, что даже тебе бы что-то здесь удалось. Она твёрже гранита.

– Я давно говорю, что в некоторых обстоятельствах пытки совершенно необходимы. Если эта волшебница настолько важна, великий Хедин, не сомневаюсь, согласится со мной.

Внутри у Клары всё сжалось.

– Чепуха! – возмутился эльф. – Никого великий Хедин пытать не станет!

– Ты забыл Эйвилль, – глянул вскользь вампир.

– Эйвилль? А что Эйвилль?

– Ей дали вкусить крови бога, – холодно проговорил Ан-Авагар. – И она сошла с ума от мук голода. Это была пытка. Суровая, но необходимая, я понимаю. На месте великого Хедина я поступил бы точно так же.

– Что ты несёшь, кровосос?! – не выдержал целитель. – Эйвилль пала! Она изменила нашему делу, предала Учителя!

– Вот именно. А Учитель давал ей шанс пройти очищение му́кой! Он её пытал для её же собственного блага! Всё прочее – уже к делу отношения не имеет. Я лишь хочу сказать, что, коли эта волшебница так важна, великий Хедин прибегнет ко всем необходимым мерам, дабы обеспечить наш успех и сохранность Сущего.

– Ты… вы… до чего ж черны ваши сердца! – едва не задохнулся от возмущения эльф. – Извращены и черны! Поистине, как великий, добрый и светлый Хедин терпит вас в Обетованном?!

– Уж не хочешь ли ты сказать, что сомневаешься в мудрости нашего величайшего бога или в истинности его непознаваемых планов? – сладким голосом осведомился Ан-Авагар.

– Пугай кого другого, кровосос! – выкрикнул Гильтан. – Учитель велик и светел, он ненавидит доносы, он никого не преследует за свободу мысли! Да, мы можем сомневаться, мы благословлены этим!..

– Эйвилль тоже начинала именно с этого, – прежним сладким голосом проворковал Ан-Авагар. – А не ошибается ли Учитель, а так ли велика его мудрость, а что, если права я, а не он? Так начинается дорога к измене, эльф!

Трое гномов с огнебросами выросли по бокам целителя. Раструбы направлены в живот Ан-Авагару.

– Уходи. Убирайся! – бросил, как в лицо плюнул, Гильтан. – Проваливай, тварь. Ты тут не нужен.

– Ой ли? – Ан-Авагара, казалось, невозможно было вывести из себя. – Ну так знай, многомудрый врачеватель, что самое большее через день твоя пленница умрёт, несмотря на все твои старания.

– Что ты мелешь?! Что ты с ней сделал?!

– Ничего я с ней не делал, – пожал плечами вампир. – Не забывай, лекарь, я уходил в смерть куда глубже, чем ты. Я могу не быть столь искусен в обычном целительстве, но когда живое существо погружается в серые области… тут уж меня не обманешь. Ну, бывай здоров, Гильтан. Вы, собратья, тоже бывайте. Я пошёл. На всякий случай буду поблизости, но так, чтобы не оскорблять ваши столь чувствительные взоры. Когда увидишь, что она умирает, эльф, позови меня. Если, конечно, ты сам ещё не изменил Учителю и не собираешься дать умереть важнейшей пленнице, дабы она уже никому и никогда ничего не рассказала.