Раны на его спине беспокоили бы его еще сильнее, если бы он служил в любой другой армии, а не Девяти. Мазь, которой смазали все следы хлыста, значительно уменьшила боль и быстро заживляла все раны. Это лекарство было еще одним ребенком блестящего гения Дока. Оно могло стать настоящей панацеей для всего человечества, не будь, как и все остальные значительные изобретения Калибана, оставлено Девятью для своего личного пользования. Патриархи, заседающие за круглым дубовым столом, весьма любили такие «подарки» своих талантливых служителей. Страдания остального мира их ничуть не заботили. И потом, разреши они Доку открыть миру самую малость из его открытий, Калибан в мгновение ока стал бы самым известным человеком планеты, а патриархи не любили столь широкой популярности своих служителей. Стоило им чем-то выделиться из окружающей среды и привлечь к себе внимание, как Девять отзывали его к себе, прятали какое-то время, а затем человек появлялся совсем в другом месте, под другой фамилией и часто с другой внешностью. Случай с Доком может служить отличным тому примером. Когда Калибан стал заниматься нейрохирургией в одной из самых больших клиник Нью-Йорка, они положили конец его блестящей карьере, как только блестящая техника и новации молодого доктора привлекли к нему внимание собратьев-медиков.

Теперь джип из-за крутизны склона настолько замедлил скорость подъема, что мы с Муртагом даже смогли перекинуться парой слов.

— Должен поблагодарить вас за кооперацию. Вы не оставили без ответа ни один из моих вопросов, — спокойно поведал он мне. — Вашим людям будет подготовлена хорошая ловушка. Думаю, за Калибаном дело тоже не станет.

— А… так вы накачали меня наркотиками в самолете?

Отблеск света фар от сколотой гранитной поверхности скользнул по лицу Муртага. Он довольно улыбался:

— Вы правы. Во время обеда. Вы сами вынудили меня к этому. Надо было раньше быть необщительней. Даже сейчас мне пришлось прибегнуть ко всему моему опыту в данных вещах, чтобы вытянуть из вас эти сведения. Но вы все-таки заговорили. И выдали всех, кто работает на вас.

— Они не знают, против кого сражаются.

Он пожал плечами:

— Какая разница. Они помогают вам.

Эти люди прекрасно знали, на что идут, когда решились помочь мне. Они знали, насколько велик риск и чем это грозит им лично, и тем не менее протянули мне руку помощи. И теперь я чувствовал, что в каком-то смысле все же предал их. И даже знание того, что никто на моем месте не устоял бы перед действием наркотиков, ничто не меняло в моем ощущении виновности перед ними.