– А когда подобные дела делались с легкостью? – спросил молодой ассасин, глядя на друга. – Лучше расскажи все, что тебе известно.

– Вернемся в город. По дороге расскажу тебе все. Впрочем, новостей не так уж много. Французскому королю наконец удалось поставить Флоренцию на колени. Пьеро бежал. Так вот, этот Карл – которого величают Любезным, хотя ему бы больше подошло прозвище Ненасытный, настолько он жаден до чужих земель, – отправился в Неаполь, а наш гадкий утенок Савонарола, видя, что Флоренция осталась без правления, решил воспользоваться моментом. Как и любой диктатор, он напрочь лишен политического опыта, зато имеет безмерную тягу к величию. Никакого чувства юмора и полная уверенность в правоте своего дела и непоколебимое чувство собственной значимости. Самый отвратительный, хотя и успешный тип правителя… Когда-нибудь я напишу об этом книгу.

– И Яблоко служит ему средством для достижения целей?

– Только отчасти, – разведя руками, ответил Никколо. – Как ни противно, но вынужден признать: очень многое проистекает из странного обаяния Савонаролы. Он «заколдовал» не столько жителей, сколько отцов города, которые сами помешаны на власти и влиянии. Конечно, поначалу кое-кто в Синьории противился ему, но теперь… – Макиавелли озабоченно вздохнул. – Теперь они все у него в кармане. Когда-то от него отмахивались, насмехались над ним, а нынче поклоняются. Всех, кто не согласен, вынуждают покидать город. Ты это и сам видел, пока ехал сюда. Городской совет притесняет горожан и следит, чтобы воля Монаха неукоснительно выполнялась.

– Неужели во Флоренции не осталось людей со здравым смыслом, не потерявших самоуважения? Они что, покорно выполняют самые нелепые приказы и молчат?

– Эцио, ты не хуже меня знаешь ответ, – печально улыбнулся Никколо. – Редко кто отваживается противиться сложившемуся порядку вещей. Мы должны его сломать и помочь людям увидеть, в каком дурмане они жили.

К этому времени оба ассасина достигли въезда во Флоренцию. Караульные на воротах по-прежнему служили городу, не терзаясь вопросами о законности или незаконности нынешней власти. Внимательно посмотрев дорожные бумаги Эцио и Никколо, они молча кивнули, разрешая въезд. Рядом из городских ворот выносили трупы солдат, на чьих мундирах красовался герб Борджиа. Аудиторе толкнул Макиавелли в бок:

– Как я и говорил, наш дружок Родриго… у меня язык не поворачивается называть его Александром… он не оставляет попыток. Отправляет своих солдат во Флоренцию, а та возвращает их обратно. Обычно по частям.

– Так он знает, что Яблоко по-прежнему здесь?