– А где же сам Савонарола? – спросил молодой ассасин.

– Он – повсюду, брат, – ответил фанатик. – Он един со всеми нами, и все мы едины с ним.

– Послушай, друг. Я ищу человека, а не миф, – решительным тоном произнес Эцио. – Прошу тебя, скажи, где он.

Вестник косо поглядел на Эцио, и тот понял, что у проповедника поврежден рассудок.

– Я тебе уже сказал, где он. Пойми: Савонарола любит тебя таким, какой ты есть. Он покажет тебе свет. Он покажет тебе будущее!

– Но я должен поговорить с ним лично. Я должен увидеть великого вождя человечества! У меня есть богатства, которые я мог бы пожертвовать на его великий крестовый поход.

– Понимаю, – хитро улыбнулся Вестник. – Будь терпелив. Время еще не пришло. Но ты, брат, непременно присоединишься к нашему паломничеству.

И Эцио стал терпеливо ждать. Ждал он достаточно долго. Однажды ему передали, что Вестник желает встретиться с ним в сумерках на городской пристани. Эцио пришел заблаговременно, и на этот раз его ожидание было беспокойным и нетерпеливым. Наконец он увидел фигуру в темной одежде. Клочья вечернего тумана делали ее совсем призрачной.

– Я уже начинал думать, что ты не придешь, – сказал молодой ассасин проповеднику, вид у которого был весьма довольный.

– Брат, твоя проверка на истинность завершилась. Как и проверка временем. Теперь мы готовы. Наш великий вождь взял бразды правления в свои руки, дабы осуществить то, ради чего был рожден.

Вестник повел ассасина к причалу, где стоял большой галеон. Вокруг собралась толпа приверженцев Савонаролы – и фанатик обратился к ним:

– Дети мои! Наконец для нас настало время двинуться в путь. Наш брат и духовный водитель Джироламо Савонарола ждет нас в городе, который он наконец-то сделал своим!

– Да, сделал! Этот сукин сын, этот подонок поставил мой родной город на колени и теперь подталкивает его к полному безумию!

Повернувшись, Эцио увидел длинноволосого молодого человека в черном плаще. У юноши были пухлые губы и бледное, перекошенное гневом лицо.

– Мне едва удалось оттуда бежать, – продолжал он. – Ничтожество, именуемое королем Карлом, снюхавшись с этим «псом Господним» Савонаролой, вынудило меня покинуть родное герцогство!

Толпа угрюмо смотрела на дерзкого юнца. Его наверняка схватили бы и бросили в воду, если бы не предостерегающе поднятая рука Вестника.

– Пусть этот человек выскажется! – важно сказал он. – Брат, почему ты произносишь имя Савонаролы всуе? – спросил он, поворачиваясь к юноше.

– Почему? Почему? Видели бы вы, во что он превратил Флоренцию! Он правит городом. Синьория либо молчаливо поддерживает его, либо не имеет сил справиться с ним. Он помыкает толпой, как стадом баранов. И даже те, кого Бог не обидел умом, вроде маэстро Боттичелли, рабски следуют за ним. Они жгут книги, уничтожают картины, статуи – словом, все, что этот безумец объявляет безнравственным!