«Все погибли», – прозвучало в моем мозгу.

Дрон спустился ниже и безжалостно предъявил картину всеобщей гибели. На сухой каменистой плоскости лежали, метались, бились еще живые люди, вперемешку, белые и черные, видимо, занзибарцы. Я думал, что в космосе умирают мгновенно, но это не так. Смерть от вакуума длится секунд пятнадцать-двадцать и совсем не эстетична. У кого-то легкие выплеснуло наружу. Кто-то скрюченными пальцами пытался разорвать ворот рубашки. Многие были еще живы, кто бился в судорогах, иных рвало кровью. К бутовскому офицеру дрон приблизился непозволительно близко, я видел его глаза, безумные, яростные. У второго офицера внезапно распухли руки, как бревна, лопалась кожа, но он был еще в сознании!

Я замер у экрана.

Вот о чем предупреждал меня Вечно Толстый. Вот от чего уберегал.

Здесь не воюют. Здесь убивают мучительно, подло. Всех.

Гады.

Я синтезировал себе коктейль из валерьянки, пустырника, мяты и ландыша. Убрал запах. Руки предательски дрожали, когда я доставал кювету с напитком. Выпил залпом. Полегчало.

Боже, какой я идиот!

Потом я вытащил картридж, запихал в допотопную микроволновку и включил пуск. Тридцать секунд достаточно, чтобы стереть все на хрен.

Выключил свет, обесточил приборы, вышел.

Не спал всю ночь, хоть никто не храпел. Некому было.

Два дня прошло, как в тумане, а на третий в столовую как ни в чем не бывало пришли бутовские офицеры. Я немного воспрянул духом и понес им заказанный до войны бифштекс с кровью.

– Эт-то что? – спросил тот, у кого была аллергия на рыбу.

– Как давеча заказывали, говяжий бифштекс. Прожарка с кровью-с.

– Фу, мерзость какая. Мне бы что-нибудь такое… раки, селедочку… О! Сома можешь?

– Постараюсь.

– А мне миноги и семгу на пару.

– Хорошо, господа офицеры. Несу.