Если бы еще заткнулись пассажиры».

– А теперь можно попить воды? – спросил Чудак.

– Конечно, вода в бачке. Вон там, сзади. Синяя кнопка – холодная, красная… ну, вы и сами разберетесь…

– И мне захватите стаканчик холодной, – сказал Толстый. – Там какие стаканы? Одноразовые, по сто двадцать миллилитров? Тогда мне полный. Холодной воды.

Оба стрелка одновременно обернулись к Чудаку, с интересом ожидая продолжения. Чудак замешкался на секунду, потом кивнул и пошел в конец салона, неуверенно переставляя ноги и касаясь рукой стенки, будто ожидая, что машину может тряхнуть. Или на самом деле ожидая этого.

«Да, – подумал Командир, – какие смешные бывают люди. Им-то знакомства всего на несколько часов, дальше они практически наверняка больше никогда не встретятся, но один все равно пытается сесть на шею ближнему своему, а второй с готовностью… ну или без возражений шею под задницу подставляет».

Чудак налил воды в стакан, выпил. Налил еще раз – снова выпил. Смял стаканчик, сунул его в мусоросборник. Командир краем глаза заметил, как Лунев разочарованно покачал головой – надеялся, наверное, что бедняга хотя бы плюнет в стакан Толстому. Вот ведь укатала жизнь человечка… Ведь не буддист ни разу, не толстовец, вон, дергается, щурится, словом – подвержен эмоциям, вроде как не склонен к непротивлению злу, а приказ хама – выполняет.

– Ваша вода, – тихо сказал Чудак, протягивая стаканчик Толстому.

– А? Да. Давайте, – Толстый медленно повернулся к Чудаку, посмотрел на того с некоторой брезгливостью на лице. – Сюда, на столик ставь, в гнездо…

«Ставь, – оценил Командир. – Не ставьте, а ставь. На «ты». И где твое «спасибо», пузан? Или ты привык дожимать человека, давшего слабину, втаптывать его в грязь, мешать с дерьмом и даже не получать от этого удовольствие, а воспринимать это как должное? Ну и сволочь же ты, Толстый!»

– А впрочем, – вдруг сказал Чудак напряженным голосом. – Какого черта, впрочем? Ваша вода, сэр!

Чудак, не торопясь, поднял руку со стаканчиком и перевернул его над головой толстяка. Струйка вытекающей воды пришлась тому в макушку, толстяк дернулся, пытаясь вскочить, но ремни жестко удержали его на месте. Вода в стаканчике закончилась, Чудак припечатал его к голове Толстого, сминая.

– Еще воды принести? – осведомился Чудак дрожащим от возбуждения… или от радости голосом. – Я могу, я быстро…

Он вернулся к мусоросборнику, выбросил стаканчик и уселся на свое место.

Толстый матерился сквозь зубы, вытирал голову и лицо платком, но даже не пытался что-то сказать непосредственно Чудаку. А тот, напряженно ожидавший продолжения, вдруг расслабился, и на его лице появилась улыбка. Почти блаженная.