– Скажи, – Егор Токарев бросил быстрый взгляд на пассажира и отвернулся.

– А разное сказали. Ну, про поедание серьезные люди не говорят, понятное дело. Это так, базарные сплетни. А вот про то, что на их основе могут создавать нечто вроде биороботов – вполне. Доктор наук один сказал, что, в принципе, если экстраполировать их наработки в области медицины, то оживление покойников и бессмертие где-то совсем рядом. Нужно сделать всего один шаг. А может, они этот шаг уже сделали и клепают теперь роботов? Для реконструкции планет, для добычи полезных ископаемых, для создания армии… Прикинь, недоделок, твоя мамаша прилетит на их корабле тебя завоевывать… Выпустит тебе кишки, а? Любя, конечно. Нет, невозможно? В этом случае, между прочим, понятно, зачем они вначале нам лекарства и технологии передали, уменьшили, так сказать, свои первоначальные поступления. Это поначалу уменьшили, а потом, когда люди снова достигнут возрастного предела, – поток им польется в полном объеме. И получат они столько покойников, сколько им понадобится. Хорошего качества покойников, на правильном питании выращенных, с неиспорченными внутренностями. Нет?

– Нет! – выкрикнул Кролик. – Нет-нет-нет-нет! Не так. Не может такого быть! Они поставили условие – ведь не просто так тела принимают. Вы же знаете – только самый близкий родственник может передавать тело. Только самый близкий. Они за этим следят строго… наказывают… наказывали, если что не так… И убивать родственников не позволяют. Убийца не может отдать свою жертву. Не может, слышите! Тогда зачем они это делают? Может, они поступают так, чтобы сделать свои подарки не подарками? Может, у них в культуре так сложилось, что тела ближайших родственников являются величайшей ценностью, и они просто переносят на нашу цивилизацию свои нравственные критерии? Чтобы не просто так одаривать нас, а произвести равноценный обмен?

– Жена родственником не является, а ее принимают, – буркнул Толстый. – Не знаешь ни хрена, а несешь… Прикалываются Братья. Шутки у них такие.

– Или эксперимент проводят, – бесцветным голосом произнес Антон Лунев. – Психологический. Смотрят, как мы себя поведем перед соблазном. Что мы будем делать, если нам предложат такой вот обмен? Не кого ведь попало требуют – родственника. Или жену-мужа, самого близкого человека. То есть, на глобальном уровне им уже все понятно – правительства согласились. Разрешили устраивать торги, сделали это законным. Братьям понятно – на официальном уровне… на государственном, человечество готово на такие действия. Только мусульманские страны, кажется, еще не согласились, но и у них, вроде… Во всяком случае, они покупают то, что обменивают все остальные. Используют. На уровне социума, там в обществе, люди пока не определились. Кто – «за», кто – «против». Это пока лично выбирать не приходится, отдавать или нет. А как припечет…