– А что в этом случае? – спросил Егор. – Я вот ни разу не видел того, кто отказался от обмена… А ты?

– А ты дурак, что ли? Ты только и видишь тех, кто согласился. Ты им покойников перевозишь, обеспечиваешь безопасность, – невесело усмехнулся Антон. – А те, кто отказывается, дома сидят. Может, в Сети хвастаются… Я читал таких. Много.

– Ага, – с готовностью кивнул Пацан. – До фига таких в Сети, только сколько из них на самом деле отказались? Ведь могилка-то в любом случае есть. Согласился, типа, или отказался, а гробик ты все равно на кладбище отвезешь да зароешь. Могилка, крест – все как надо. А начинка какая у могилы, тело родственника или манекен, – только ты знаешь и парни из этой вот конторы…

Пацан указал пальцем на Командира.

– Я вчера могилку организовал. А вы?

– Вчера, – кивнул Чудак.

– Вчера, – подтвердил Кролик.

Толстый молча кивнул.

– И что классно, даже родственники не знают. Если ты не захочешь с ними делиться, то и ладненько. Потом потихоньку слиняешь, чтобы внимания не привлекать. А так – все как надо. Крест временный деревянный, а через год – каменное надгробье поставлю. Пусть стоит, мне не жалко. Будет куда прийти, плюнуть в рожу. Или даже отлить папашке…

– Отцу? – переспросил Кролик.

– Ага. Прикинь, смешно получилось. Он всю жизнь над матерью издевался… Ну, как всю жизнь. Они развелись, когда мне семь лет было. Он ни копейки на меня не дал. Ни копейки, прикинь? Мать в суд хотела подать на алименты, он пришел, ее избил, меня пнул… Сволочь. Я тогда руку сломал, хорошо я тот вечер запомнил. Мать его боялась, так и не написала заявление. А он… Как выпить негде, так к нам приходил. С дружками. Насвинячат, мать выставит закуску, он ее, наверное, и это… под настроение… любил физически. Биологически. Она не отказывала, боялась. За меня боялась. Мне как шестнадцать стукнуло, он явился к нам, я его битой встретил. С лестницы спустил и обе ноги переломал. Он, сука, пожаловался участковому, но тот знал, с кем дело имел, – и сам мер не принял, и в райотдел как нужно написал. После этого – исчез, сука. Не было почти пять лет, мать на человека стала похожа, я…

– Не льсти себе. Ты на человека похож не стал, – вмешался Толстый, у которого, похоже, чувство самосохранения сегодня было напрочь подавлено обидой.

– Я – не стал, – согласился Пацан. – А что, кто-то хотел, чтобы я стал похож на человека? Кто-то в жизни хоть раз мне помог?.. Наше правительство, школа и эта… общественность? Не путайся под ногами, не мешай людям жить… а сам можешь хоть сгнить… Мать стала на человека похожа, я дергаться перестал, понял, что выше себя не прыгнешь, а тут – бац, папаня какого-то дерьма напился да ласты склеил. И вышел мне подарочек. Повезло.