— Таня!.. — со слезами крикнула Лариса. — Таня!

— Что? — влетела в комнату мама. — Что?

— Таня пропала, — выговорила Лариска сквозь слезы.

Все бросились искать, долго кричали у дома и в деревне, но никого не нашли. О дележе больше никто не заговаривал — в доме поселились мама и папа в надежде, что Таня однажды вернется.

Дядя Юра и Ирина Викторовна приезжали часто, привозили шашлыков и снеди со своего огорода, а по весне — саженцев. Лариска уехала в город, поступила в техникум. Бабушка сперва обижалась на нее, но потом простила.

Сестра приехала на исходе четвертого года. Повзрослевшая, с русыми волосами, забранными с хвост, в голубых джинсах и бледно-розовом ангельском свитере. Когда иссякли охи и ахи, окончились расспросы и хозяева отправились постелить гостье на ночь, Лариса вошла в Танину комнату. Там все оставалось как было: трещина на подоконнике, не выросшая ни на миллиметр, свесившийся уголок обоев. Только доска на полу встала на место, скрыв черноту подпола, да исчез скол в уголке стекла.

Лариса поставила на стол сумку, в которой оказалась просторная клетка. Девушка постучала по клетке. Из-под ватных комьев показался коричневый нос, ладошки с длинными коготками разгребли вату, и большая темная крыса села, прижав верхние лапки к брюшку, ожидая ужина.

Лариса протянула крысе ладонь, та взобралась, уцепившись лапками за палец хозяйки, пролезла в рукав свитера и замерла — грелась. Звякнул во дворе сдвинутый в сторону дедов велосипед.

— Привет, — сказала Лариса в пустоту, пахнущую пылью и прелой картошкой.

— Привет. — Прозрачная девочка сидела на краю ящика для моркови, болтая ногами. — Ты совсем другая с такими волосами.

— Татьяна, возвращайся, — оборвала сестру Лариса.

— Не могу, — спокойно ответила Таня. — Я уже и маме снилась и сказала ей, что не могу. Как я дом брошу. Я вернусь — и все опять начнется…

— Не начнется, — заверила Лариса, села рядом с сестрой. — Бумаги все подписали еще в прошлом году. Твоим родителям дом, а мне за это бабы-Катина однушка в городе. А чтоб не развалилось… Дед присмотрит…

Поняв, что речь о ней, крыса вынырнула из рукава, спрыгнула с шерстяного на джинсовое, уселась на колене хозяйки, оглядываясь. Словно ожидая разрешения обживаться.

— Научишь его всему и возвращайся.

— А как же…

— Соврем что-нибудь… — отмахнулась Лариса, понимая, что убедила. Встала, двинулась, пригнувшись, вокруг картофельной ямы. И едва не упала, когда сзади ее колени обхватили руки Тани.

Через неделю кто-то неуверенно постучал в дверь.

— Лариса, откроешь?

— Давайте вы, теть Надь…