«Раньше она была молодая и сильная, моя крыса, и грызла соски, — думала Таня, собирая в рюкзачок вещи — фонарик, кукольное одеяло, малину в кружке-непроливайке, поильник с водой и сэкономленную с утра пару жевательных витаминных мишек в обертке от карамельки. — У крысы были длинные зубы. Она все грызла и хорошо ела. А потом она стала старая и заболела, как бабушка. Я ее вылечу витаминами и малиной, а потом буду очень хорошо кормить, чтобы она больше не дышала так и не плакала».

— Куда это ты намылилась? — равнодушно бросила с подоконника Лариса, когда Таня деловито прошагала мимо нее.

— Не скажу. — Девочка гордо задрала подбородок, стараясь не показать, как боится, что Лариска отберет рюкзак.

— Да не больно-то и надо! — фыркнула та.

Таня с трудом протащила свой рюкзачок под велосипедом, перебросила через загон и пролезла следом. Съехала, прижимая скарб к груди, в картофельную яму. Вытащила из рюкзачка фонарик.

С ним было не так страшно. Банки поблескивали зеленью из-под серой бахромы, а на привычном месте громоздилась груда тряпья. Но теперь в синеватом свете фонарика ветошь казалась какой-то ненастоящей, словно нарисованной в воздухе дымом и пылью.

— Крыса… — ласково позвала Таня, осторожно ступая по картошке. — Кры-ыса!

Она посветила фонариком в угол.

— Не смей моей жене такое говорить! Не посмотрю, что брат, ноги выдерну! — крикнул наверху дядя Юра.

Сквозь доски над головой Тани посыпалась какая-то труха. Фонарик выскользнул. Девочка ахнула, закрыв лицо ладошками.

Тряпки исчезли. Видимо, тот, кто создавал их, совсем растерял силы. Наверху бранились, кричали, звенела о пол посуда. И с каждым криком дыхание существа в углу становилось все более хриплым и страшным.

Он не был похож на крысу — скорее, на картошку. Маленький сморщенный дед, свернувшийся калачиком в гнезде из старой, побитой молью шали и разворошенного ватного одеяльца.

Таня присела возле него на корточки, достала поильник, капнула воды на растрескавшиеся серые губы крысиного дедушки. Он вдохнул каплю с хрипом и даже не закашлялся. Таня попыталась выдавить ему сок из малины. Малина была хорошая, со старой стороны огорода. Таня успела собрать ее до того, как мама разругалась с дядей Юрой и тот вылил в малинник щи, что мама приготовила на день.

Старичок пошевелился, отстраняясь от Таниной руки, отвернулся к стене. Наверху звякнула, разлетевшись, тарелка. Крошечный дедушка, похожий на завернутую в серую вату старую картофелину, вздрогнул и сжался сильней. Таня услышала, как стучат его зубы. Взяла кукольного старичка на руки, завернула в одеяло, села на край ящика для моркови, прижав к себе картофельного человечка. Его колотил озноб.