Алекс де Клемешье. Затерянный Дозор
Алекс де Клемешье. Затерянный Дозор
Непогода всегда обходила стороной Лос-Сапатос. Грозы бушевали над океаном, шторма застревали в частой расческе торчащих из воды скал Акульей Челюсти, водяные смерчи вились на изломанных ногах где-то вдалеке, а над островом тем временем триста дней в году сияло солнце. Наш сосед справа, старик Донни Карлсдейл, говорил что-то о горных породах, так щедро отдающих накопленное тепло, что воздух над ними постоянно движется в одном направлении, снизу вверх, выталкивая с занятого места все мало-мальски приличные грозовые тучи. Наша соседка слева, миссис Рэтклифф, выражалась проще: «Господь любит нас, деточка, вот и не допускает ненастья». Мистер Аарон Пристли, которому доводилось слышать и ту, и другую версию, лишь усмехался в густую длинную бороду, но никак не комментировал эти высказывания. Хотя его комментарии мне бы хотелось услышать даже больше, чем ответы соседей. На мой же взгляд, уверенность миссис Рэтклифф никак не противоречила уверенности мистера Карлсдейла: если господь нас любит, он запросто мог устроить так, чтобы Лос-Сапатос как раз и находился на каменной платформе, состоящей из подходящих горных пород, верно?
В качестве косвенного доказательства теории тетушки Рэтклифф я мог бы привести тот довод, что дожди у нас все же случаются. Иначе нам пришлось бы круглосуточно таскать воду из родника на Пике, чтобы поливать большой огород мистера Делакруа по прозвищу Канадец. Впрочем, и к гипотезе тетушки у меня имелись претензии. Лично я на месте господа, обладая всемогуществом, не стал бы создавать для любимых чад мир, в котором столько неудобств. Очевидно, отец наш небесный не столько любит, сколько, скажем откровенно, приглядывает. Как мистер Аарон, заботящийся о каждом и обо всех сразу. Только Аарон Пристли заботится исключительно о населении городка на Лос-Сапатос, а у господа территория побольше.
Как бы то ни было, во вторник ближе к полудню произошло событие из ряда вон выходящее: на остров обрушился торнадо.
Мы с Майрой ходили за питьевой водой к роднику; вернее, уже возвращались с полными ведрами. Пик, на вершине которого бьет ключ, довольно высок, а ручеек, как назло, стекает не в сторону городка, а на северную оконечность острова, которую мы зовем Эль-Сепильо-де-Сапатос и на которой, кроме старой водяной мельницы и длинной узкой полосы песка, заваленного неподъемными булыжниками, ничего и никого нет. Лестница, местами вырубленная в скале, местами сплетенная из веревок с деревянными перекладинами, довольно крута. Мне-то это не помеха — я давно уже таскаю по два ведра и практически ничего не расплескиваю. А Майра, хоть и старше меня почти на пять лет, по два таскать боится: в одной руке несет воду, другой балансирует или держится за поручни в тех местах, где они имеются. Я уже спустился вниз, а она, отстав на два десятка ступеней, все еще возилась на склоне.