Рылец и Шируд помогли Груцю перевернуть труп. Шируд, придерживающий плечи, нахмурился, вглядываясь в посеревшее лицо Патлатого.

– Послушайте, по-моему, он не умер, – вдруг нарушил он всеобщее молчание.

– Тьфу ты! – плюнул Год.

– Вот ведь! – сказал Кривда.

Рижеч коротко выругался, а Хпак звонко ударил себя по лбу.

– Ты больной? – риторически спросил Хат. – Переклинило тебя?

– Я тебя сейчас собственными руками придушу, – глухо пообещал Груць, злобно глядя на Шируда. – И похороню в обнимку с Патлатым, если ты не успокоишься.

– Может, это у него такие шутки? – предположил Хат, прикоснувшись к плечу Рыльца, словно апеллируя к чувству юмора, не покидающему товарища.

– А может, это он все-таки нарывается? – Вопросом не вопрос ответил не менее мрачный, чем Груць, Рылец.

Но Шируд останавливаться не собирался.

– Я заметил, что шея у него теплая под шарфом! Точно говорю! А морда зеленая и ледяная оттого, что он ею в снег шмякнулся!

– А то, что из этой шеи рукоятка ножа торчит с тебя ростом, ты не заметил, случайно? – рявкнул Груць, но пальцы его, вопреки словам, пробежались по шее лежащего перед ним тела. Он пытался нащупать пульс.

– Она и правда кажется теплой, – пробормотал он.

– Груць, он закутанный весь, под шарфом-то тепло тела дольше сохраняется, а у тебя руки на морозе замерзли, – тихо произнес Рылец.

– Вот правильно ты говоришь – на морозе. Именно на морозе уже задубел бы. Он же не три минуты назад свалился, правильно? Кучер тоже замотанный весь, а теплый он? Теплый? – Груць повернулся к обыскивавшему кучера Году. Тот отступил, качая кистями рук и тряся головой:

– Ей-ей, нет! Холоднее снега! – Тут Год покосился на Шируда и не преминул добавить: – И мертвее мертвого – точно.

Груць наклонился, рассматривая рану Патлатого:

– Крови мало…

– Так клинок рану запечатал, – рассуждал Рылец. – Если б выдернули его, было бы много.

– Вот… Слышу! – вскрикнул Груць.