Мы подходили к концу последней «улицы», когда прибежал один из «свободных мальчиков», бродящих по ярмарке и зарабатывающих монетку, бегая по поручениям, а, возможно, и менее легальными способами.

Он переминался с ноги на ногу, как будто у него было важное поручение, но он боялся потревожить Тасса. Майлин резко оборвала свою речь и повернулась к нему.

— Госпожа, продавец животных… Ты велела мне узнать… у него есть один мохнатый в тяжелом состоянии.

Ее лицо как будто сузилось. Сейчас она выглядела еще более чуждой, и мне показалось, что она вот-вот зашипит, как разъяренная кошка.

Затем она снова надела маску спокойствия.

— Похоже, что то существо нуждается во мне, Благородный Хомос. Мальчик останется с вами, а я скоро вернусь.

Я сам не понимал, какой импульс заставил меня сказать:

— Благородная Дама, не могу ли я пойти с вами?

Не было никаких оснований полагать, что ей нужен помощник, и я подумал, что она так и скажет. Но выражение ее лица изменилось, и она кивнула.

— Если желаете, Благородный Хомос.

Грис поочередно оглядел нас, но не предложил себя в сопровождающие, а мы пошли за посланцем. В этот поздний час на улицах было полно народу, хотя существовало правило, по которому торговцы и покупатели могли действовать только при свете дня, когда ясно были видны недостатки товара.

В ночные часы мужчины и женщины искали развлечений, а мы шли как раз через эту часть ярмарки. Я обратил внимание, что местные жители, узнав мою спутницу, уступали ей дорогу и глядели ей вслед с каким-то опасением, даже со страхом, как если бы она была жрицей. Она же ни на кого не обращала внимания.

Мы шли молча. Согласившись на то, чтобы я пошел с ней, она как бы забыла обо мне и сосредоточилась на чем-то более важном.

Мы дошли до конца разбросанной коллекции развлекательных заведений и увидели необычную палатку, кроваво-красную с ядовито-зелеными пятнами, откуда доносились крики игроков. Там стоял такой шум, будто выигрыш зависел не от сообразительности игрока, а от силы его рева. Через открытую дверь я мельком увидел стол, где играли в распространенную игру в Галактике «Звезды и кометы», а за этим столом сидел мой знакомый Гек Слэфид. Видимо, на его корабле не было той дисциплины, что у Свободных Торговцев, потому что перед ним лежал столбик фишек, более высокий, чем у его соседей, которые, судя по одежде, были из местной знати, но слишком молодые, чтобы быть правителями.

Когда мы проходили, Гек поднял голову и пристально посмотрел на меня, а затем приподнял руку, будто хотел то ли помахать мне, то ли подозвать, но в то же время не спускал глаз с игры на столе.