Один из потомков лордов тоже уставился на меня с таким изумлением, что я отстал на шаг от Майлин и так же внимательно осмотрел его. Он не опускал глаз и смотрел на меня не то с вызовом, не то просто с любопытством — я не мог понять, а пустить в ход чтение мыслей не осмеливался.

За игорной палаткой находились маленькие хижины — жилые дома, как я предположил, для тех, кто работал в увеселительных заведениях. Оттуда несло странной кухней, тошнотворными запахами и еще чем-то весьма скверным. Мы снова повернули, держась на почтительном расстоянии от беспорядочно разбросанных хижин, возле которых стояли телеги и повозки мелких торговцев.

Затем мы подошли к палатке, где пахло совсем уж гнусно. Я думал, что услышу яростное шипение Майлин, когда она толкнула полотнище у входа своим серебряным жезлом, как бы не желая касаться его пальцами.

Внутри отвратительный запах перебивался другим — поднимающимся душным облаком, и там тоже стоял невообразимый шум от лая, ворчания, хриплого рычания и шипения. Мы стояли в тесном пространстве между клетками. Они отнюдь не были заботливо сделанными людьми жилыми квартирами, а скорее тюрьмой для несчастных обитателей.

Торговец животными, который ни о чем не заботился, кроме быстрой наживы, вышел из темного угла. Его губы растянулись в улыбку, но глаза не выражали приветливости. Когда же он увидел Майлин, его улыбка исчезла, а в холодных глазах сверкнула ненависть, умеренная боязнь перед властью той, кого он ненавидел.

— Где барск? — спросила Майлин тоном оскорбительного приказа, даже не поздоровавшись.

— Барск, госпожа? — переспросил торговец. — Какой дурак захотел иметь дело с барском? Барск — зло, демон безлунной ночи, это всем известно.

Она оглянулась и прислушалась, как будто в шуме, производимом несчастными зверями, уловила единственную ноту, и пошла по следу к источнику этого звука.

Она не обращала больше никакого внимания на хозяина, а просто шла вперед. Я увидел, как его ненависть поборола страх, и что он собирается остановить Майлин.

Он сунул руку за пояс, и моя направленная мысль, как луч света, показала мне его оружие — интересную, тайную и очень опасную штуку: небольшой, прячущийся в ладони крючковатый коготь, смазанный чем-то зеленым, так что, по-видимому, всякая царапина, сделанная им, оказалась бы смертельной.

Хотя его съедала злоба и ненависть, я не был уверен, что он пустит оружие в ход. Но шансов у него все равно не было: из моего стоннера вылетел слабый луч, и его пальцы, державшие скрытое оружие, онемели. Он пошатнулся, ударился о стену одной из своих вонючих клеток и отчаянно заорал, когда в этой клетке животное яростно метнулось, как темный призрак, к прутьям, стараясь добраться до него.