* * *

Корчма стояла давно заброшенной. Черная смерть, недавно прокатившаяся по Шварцвальду, сжирала поселения заживо, оставляя за собой опустевшие деревни и заросшие сорняками дороги.

Откуда-то, быть может, из прошлого, доносился запах прогорклой каши и кислого пива. Пинком ноги я распахнул ветхую дверь. Посыпалась с потолочных балок пыль.

Зашел.

Внутри горела единственная свеча. За столом сидел рудокоп, игравший в кости сам с собой. Вечные проигрыши вряд ли его смущали.

– Вино будешь, сударь бурш? Приличное, из запасов кобольдов.

– Наливай, – сел я напротив, – Ротэхюгель, Пак с Холмов, или как там тебя?

– Догадался, значит, – хмыкнул он. – Славно повеселились, правда?

– Не слишком.

– Дуб, ясень и терн! Вот и я так думаю. Выпьем – и покончим с этим фарсом. За упущенные возможности!

– За то, что не вернуть, – согласился я.

Выпили.

– Ну, выкладывай, что принес.

– Свидетель любви, с любовью отданный, – выложил я на стол платок.

– Ловко выкрутился со словами.

– Для Лауры это больше, чем слова… или платок. Еще – прощение настоящего друга, дарованное предателю, – отцепил от пояса кинжал.

Пак кивнул.

– Благословение истинно верующего – со мной.

– Неплохо. Но где доброта? Без нее не выйдет.

– Она у тебя. Кидай кошель на стол.