Лещинский смутно помнил, что уже был свидетелем охоты Баксбакуаланксивы. Кажется, он отрывал головы, оставляя остальные части на пропитание воронам и гамацу. Повелитель Пыльного мира был гурманом, его интересовал только мозг. Впрочем, в его жилище хватало едоков. Их Лещинский видел только мельком. Полуголая бородавчатая старуха выходила из центрального поста, чтобы выбросить обглоданные кости и развеять по ветру золу. И еще появлялось какое-то животное – смесь медведя и муравьеда. Эта тварь ковырялась в отбросах, орудуя длинным, кривым и острым, как ятаган, когтем на правой задней лапе.

Дичь загонщикам удалось обнаружить быстро. Кучка пришельцев, отдаленно напоминающих самих гамацу, разве что последние не были такими чистыми и ухоженными, брела куда глаза глядят. Лещинский чуял запах их отчаяния и животного ужаса. Они не понимали, что с ними произошло? Каким образом соблазнившись тошнотворной сладостью, источаемой фагом, они перенеслись под это тусклое небо, в пески, освещаемые бело-синим, как сварочная дуга, светилом? Все пришельцы оказались за пределами своих теплых, уютных миров впервые. Они никогда не встречали представителей иных рас, и потому, вместо того чтобы сплотиться перед лицом общей беды, старались держаться друг от друга подальше.

Разобщенность дичи всегда на руку охотникам. Предводитель загонщиков – рослый индеец, на смуглом теле которого сквозь грязь едва проступала татуировка – свистнул. Гамацу рассыпались цепью, с трех сторон окружая будущую добычу. Пришельцы заметили загонщиков, но опасности не почувствовали. Их сбило с толку, что оборванцы, крадущиеся в пыли, вполне гуманоидного облика. Нашлись и те, кто обрадовался, завидев соплеменников. Они улыбались, приветственно размахивали верхними конечностями, квохтали, громко здоровались, распахивали объятия. Радость от встречи с себе подобными мгновенно переросла в панику, когда предводитель загонщиков проломил череп юной нгенке, которая первой подвернулась ему под томагавк.

Первая кровь, пролившаяся на этой охоте, спустила тетиву голодной ярости. Гамацу набросились на пришельцев. Некоторые из них были убиты на месте и разорваны на окровавленные куски и съедены. Но большинство бросилось бежать. Индеец издал боевой клич, который чудом сохранился в его памяти, и возглавил погоню. Охотничий инстинкт двигал загонщиками, и они направили убегающих именно туда, куда следовало, – к группе выветренных скал, за которыми притаилась засада. Едва беглецы оказались в зоне прямой видимости, первым из засады выскочил сам Баксбакуаланксива…