«О ком это она?» – подумал Лещинский.

– Нужны, – произнес тот же голос. – Только где их здесь возьмешь?

Лещинскому показалось смешным, что Оксанка разговаривает сама с собой. Он фыркнул.

– Чего это он? – удивился Гаррель.

– Так бывает с ними, – сказала Сон-Сар. – Дальше будет хуже…

– Гамацу! – вякнула нгенка из своего угла.

– Он умрет? – поинтересовался арсианец.

– Это не самое худшее, – отозвалась Сон-Сар.

– А что может быть хуже?

– Не самое худшее для нас, – уточнила арсианка. – Будет хуже, если он станет гамацу…

Лещинский понимал о чем они говорят, и не понимал. Они говорили о нем, славном парне Косте Лещинском, и в то же время упоминали какого-то гамацу… Смешно… Он, Костя Лещинский, видел этих гамацу – страшно смешные уроды… Хи-хи-хи… Один даже укусил его, Костю Лещинского, вот урод…

Смех рвался наружу, и Лещинский не в силах больше сдерживаться, захохотал во все горло, подскакивая и извиваясь в удерживающих его руках.

6

6

Остов гигантского судна – не понять, морского ли, воздушного ли, – служил гамацу укрытием во время пылевых бурь. Грязные, заросшие, похожие на неопрятных птиц, они рассаживались по отсекам, еще не забитым песком, обгладывали давно обглоданные кости, искались, совокуплялись, принюхивались к запахам дыма, который порывами ветра заносило в прорехи исполинского, нержавеющего корпуса.

Лещинский с Оксанкой заняли узкую камору, некогда служившую приборным отсеком. Лещинский вооружился массивной бедренной костью, которой отбивался от наиболее назойливых собратьев, учуявших запах свежей самки. Оксанка уже перестала плакать и отбиваться, похоже, смирилась со своим положением, но от еды по-прежнему отказывалась. Лещинский и не слишком настаивал – мяса в колонии гамацу нередко не хватало. Добытчики порой возвращались ни с чем.

Лишь Баксбакуаланксива не знал голода. Красный дым поднимался над его жилищем – бывшим центральным постом управления. И этот дым пах горелой плотью. Бакс никогда не оставался без добычи. Если ему не хватало пленников, он приходил в отсеки и забирал столько жизней, сколько было нужно, и никто из гамацу не смел возражать. Они только высыпали наружу, чтобы с трепетом взирать, как столб дыма становится гуще. Горькая слюна полнила смрадные рты. Страхом пополам с завистью светились глаза.

Но сегодня колония была сыта. Фаги – верные псы Баксбакуаланксивы – выбросили на пески мертвого мира большую партию дичи. Вороны-разведчики донесли эту весть своему хозяину, и Бакс лично возглавил охотничью экспедицию. Для Лещинского это была первая охота на разумных существ. Он запер Оксанку в железной каморе, и присоединился к загонщикам. Двигались быстро. Предвкушение придавало силы. Впереди вздымал песчаную порошу сам великан Баксбакуаланксива. Мудрая птица Гоксгок сидела у него на мускулистом плече. Бакс умудрялся тащить за собой металлические сани для добычи.