– Этого Баксбакуаланксиву… Корсиканца.

Плечо заныло еще сильнее, Лещинский поморщился, пробормотал:

– Рехнулся?! Как ты его убьешь? Это же не человек. Монстр. Демон.

Гаррель усмехнулся.

– Так уж и демон, – сказал он. – Монстр, согласен, но – из плоти и крови. И если мы его не убьем, жизни нам тут не будет. И никому не будет.

– Черт тебя побери, чешуйчатый, но как?

– С умом. Его нужно выследить, как выслеживают зверя. Понять его повадки и устроить ему западню.

– Звучит неплохо, – согласился Лещинский. – Вот только кто его будет выслеживать? Здешние старожилы почти все бабы…

То Нда Хо Гаррель дружески похлопал его по плечу.

– Выходит, мы с тобой, старый товарищ, – сказал он. – Раз уж мы здесь единственные мужчины…

– Ладно, понял, – пробурчал Лещинский.

Гаррель наклонился к нему.

– Э-э, да ты что-то бледен, браза… Пойдем-ка вниз, тебя знобит…

…Его знобило. Знобило так, что реальность двоилась. Лещинскому казалось, что он сидит в кабине бронехода, который, тяжко раскачиваясь, движется через пустыню. А над пустыней выписывает петли синее солнце. Лещинский не понимает, за каким бесом он тащится через пустыню? Кто мог отдать такой идиотский приказ? Корсиканец?.. Нет, потому что он как раз и должен убить Корсиканца за то, что тот не хочет поделиться с народом колбасой… Но кто же приказал искать Фреда в этой дрянной пустыне?.. Бронеход швыряло из стороны в сторону, на управлении было чертовски трудно сосредоточиться, и Лещинский едва не упустил врага… Корсиканец появился неожиданно. Вынырнул из-за бархана и на четвереньках, как горилла, помчался навстречу гвардейцу Лещинскому. Гвардеец заметил монстра, когда тот приблизился почти вплотную. Вот-вот, и он окажется в мертвой зоне, станет недосягаемым для орудий бронехода. Лещинский вцепился в гашетку правого огнемета, попытался довернуть турель, но пальцы соскальзывали с рукояти… Дьявол, солидолом их, что ли, намазали?.. Он принялся шарить по кабине в поисках ветоши. Нащупал что-то мягкое, потянул на себя…

– Что это тебя разбирает, браза? – спросил Корсиканец, прильнув к «фонарю» бронехода. – Переопределился? – И тут же яростно каркнул: – Гамацу!..

Лещинский рванулся к обидчику, но облик бывшего императора вдруг расплылся, формируясь в чешуйчатую физиономию Гарреля. Боевой товарищ выглядел встревоженным, но его тут же отодвинули, и мягкие женские руки положили на лоб Лещинского мокрую тряпицу. Это было приятно. Прохладные капли скатывались по щекам к уголкам губ, и он слизывал их.

– Ему нужны антибиотики, – сказала Оксанка. – Рана плохая…