– Вообще-то, – робко начал Аллик, – я, кажется, не против.

– Славный малый, – одобрил Уэйн. – Ты мне сразу понравился.

– Не обращай на них внимания, – посоветовал Вакс. – Уэйн, стереги дверь. Аллик, ты нужен на случай, если обнаружатся надписи на твоем языке.

Кивнув, пилот надел маску. Теперь-то было понятно, почему он ее носит. Уэйн тоже не мог отрастить нормальную бороду, но ему хватало благоразумия бриться.

Ме-Лаан неспешным шагом шла по коридору.

– Тельсин, держись позади меня, – строго сказал Вакс. – И наступай в точности туда же, куда и я. Тебя это тоже касается, Аллик.

Не успели они оставить позади Уэйна и двух дам, как из потайного отделения вылетело огромное бревно с шипами и расплющило Ме-Лаан о противоположную стену. С видом победительницы кандра оттолкнула его в сторону и, на ходу исправляя ногу, заковыляла дальше.

– Знаете, – проговорил Уэйн, глянув на Стерис и Мараси, – «двойной топот в кромешной мгле» у нее может получиться даже лучше, чем у меня.

24

Мараси устроилась рядом с Уэйном и Стерис, наблюдая за подходами к храму. Далекие огни показывали местоположение экспедиция Костюма, и эти огни становились все ближе.

Что делать, когда он сюда доберется? Сражаться? Как долго? В конце концов в медальонах не останется тепла, да и провианта у них, можно сказать, никакого.

Единственная надежда, что Ваксиллиум быстро разыщет Браслеты и удастся сбежать на скиммере, улететь еще до того, как Костюм успеет что-либо предпринять. Представив, как этот приводящий в ярость человек застрянет в здешних снегах – одолев многие мили ради того, чтобы обнаружить пустой храм, – Мараси слегка повеселела.

По крайней мере, воображая его реакцию, отвлеклась от того, что ее раздражало.

«Сиди здесь, Мараси. Держись подальше от неприятностей. Нянчи Уэйна».

Она знала, что Ваксиллиум имел в виду не это, но все равно была уязвлена.

Чтобы не сидеть и дуться, как капризный ребенок, Мараси открыла сумочку и достала маленький штырь, принадлежавший Ре-Лууру. Такой маленький и чистый, блестящий кусочек… пьютера? Рассматривая штырь в свете фонаря Стерис, Мараси пожалела, что не знает его историю. Чтобы его изготовить, убили человека, разорвали его душу на части, и одну из них использовали, чтобы создать кандра.

Несмотря на то что это было сделано давным-давно, да еще с кем-то, кто все равно бы умер много веков назад, Мараси показалось, что штырь должен быть скользким от крови. А он такой вот чистенький.

«И все же, – подумала она, – что бы человечество делало без кандра, действующих в качестве рук Гармонии, направляющих и защищающих нас? Такое вот благо вышло из чего-то столь жуткого».