– Ладная… – Дядька чуть не поперхнулся простым словом. – Правда, что княжна?

– Правда, – пищит Анна.

Я делюсь с гостями хлебом, спрашиваю:

– Как нашли нас?

– Спроси лучше, зачем?

Батюшка чавкает, глотает жадно. Оголодал, поди.

– Потом спрошу. Сперва ответьте, как? Наверняка вы не одни нас ищете.

– Многие вас ищут, – уклоняется от ответа дядька.

– Это не Савелий, а я вас нашел, он только лесом покороче провел, – хвастается батюшка. – Да несложно вас найти. Зазноба твоя черноголовая – раз, серебром московским за хлеб платит в Усвятах, где отродясь монет таких не видали, – два. А три – вода. На болоте не так много островов с ключами. Сам посуди, долго ли искать пришлось.

Мы молча едим грибную похлебку с хлебом.

– Савелий, а как ты себя чувствуешь? Выздоровел?

– С Божьей помощью! – отвечает за дядьку батюшка и обращается уже к нему: – Можа, это тебя укусила на болоте тварь божия, ядовитая?

– Ага. А жиды в Витебске помогли лекарствами. От твари божьей, – отвечает Савелий, встает и с хрустом потягивается.

– Все! Здоров я! До другого раза! Пойду осмотрюсь окрест.

– Ильиничи и тебя искали, отец Даниил, – говорю я тихо.

Мне приятно толковать со своим духовным отцом по-взрослому.

– Искали, да не нашли. Скит я тут недалече построил. Богу молюсь.

– Сам? Скит? – удивляется Анна.

Она слушает наш разговор и заодно набрасывает мне на плечи холстину.

– Мир не без добрых людей. Селяне окрестные помогают мне. Со мной молятся. И ты, княже, тоже приходи.