Все кончено. Будущее, что показал мне Криве, сбылось. Моя третья месть свершилась, как ни стремился я избежать ее. Значит, это я – леший? Тьфу!

Воины, ощетинившись копьями, надвигаются плотным строем. Это был честный поединок, и, возможно, они просто хотят забрать тело, но мною овладевает ярость. Я уже догадываюсь, кто в осажденном замке. Подняв голову, высоко подымаю над собой копье, вертикально, и последний луч закатного солнца отражается в хрустальном наконечнике. С размаху бью древком о землю. Из-за моей спины, словно крылья, вырастают черные тени волков. Им ничего не нужно приказывать. Они набрасываются на людей, на лагерь. Мне не требуется пускать копье в ход.

Неспешно я шагаю сквозь схватку в сторону лагеря осаждающих. Волки неуязвимы, отряд Ильинича не столь многочисленный, чтобы задавить зверюг массой. Вот волк грызет глотку воину, и я переступаю через дергающиеся ноги. Вот несколько воинов сгрудились в кольцо спиной друг к другу и отбиваются мечами, но их скорости не хватает для борьбы с волками. Хищники кружат вокруг них на неимоверной скорости и выдергивают из строя по одному. Мне приходится обходить их. Кто-то пытается бежать, но это еще хуже, потому что к лужам крови добавляются разбросанные оторванные конечности. Как таковых поединков нет, любой волк слишком тяжел, чтобы заботиться о точности нападения. Не обращая внимания на раны, зверь идет напролом сквозь мельтешащее оружие, прямо к горлу противника. Хрип, рычание, и волк ищет следующую жертву. Быть может, плотный строй с сомкнутыми щитами смог бы прорваться к укрытию, но дружинники боярина упустили эту возможность.

Вот и лагерь. Волки образуют за моей спиной подобие строя, никто не лезет вперед, ждут команды. Лагерь осаждающих защищен частоколом, вокруг него таборами стоят обозные повозки. Сонные люди оглядывают нас, кто-то кричит. Я указываю на частокол копьем, и волки живым потоком друг за другом перемахивают через него. У обозников появляется возможность спастись. Я иду вдоль частокола в поисках лагерных ворот, мне не хочется прыгать вслед за волками. Обозники в смятении. Не все из них успели увидеть мое войско, но звуки, которые слышатся из лагеря, не добавляют им храбрости.

– Бегите, дураки! – шепчу я им, кричать не получается совсем, видать, горло мое не скоро оправится от огня преисподней.

Из ворот на обезумевших лошадях выскакивает группа всадников. Они напуганы настолько, что не сопротивляются. Троих из них я сбиваю копьем. Но метать копье в спину тем, кто объехал меня, не требуется – из ворот появляются два волка, которые бросаются в сгустившиеся сумерки. Когда я прохожу в лагерь, там уже не на что смотреть. Бой кончился, началось жуткое пиршество.