– Секретную информацию, – твердо, насколько мог, произнес Хефти, – я сообщу вам только в море.
– И в чем проблема? – ухмыльнулся Сид. – Вот оно, море, под ногами, самое всамделишнее. До берега добрых три десятка ярдов.
Хефти Дормаер посмотрел на море – масляно-темную гладь, в которой, словно трупики мух в паутине, застыли щепки, дохлые рыбешки, кокосовая скорлупа и прочий мусор. Тяжело вздохнул и принялся расстегивать потайной карман сюртука. Задача не из простых, крохотные крючки следовало расстегивать в строго назначенном порядке – и, как шутили гильдейские портные, многие людские сейфы отпираются не в пример проще.
– Когда мы вернемся, – Хефти наконец извлек обклеенный восковыми печатями пакет, но выпускать его из рук не спешил, – мне придется упомянуть в отчете, что нарушение правил секретности было совершено по вашему требованию, капитан Сид.
– Ну разумеется, – благодушно кивнул ван Треемен. – Это ваше право, да и обязанность, наверное
До этого дня бригадир-инженер искренне полагал, что «ледяной тон» – не более чем словесное украшательство. Но сейчас он вдруг почувствовал, как слова капитана холодными снежниками жалят лицо и руки.
– Там написано, что я буду сопровождать вас в этом походе.
– Я пока не разучился читать! – отозвался капитан. – Даже приписки мелким шрифтом… те, где сказано: «
Дормаер с трудом сдержал предательскую дрожь. Нет, конечно же, он знал, что в пакете будут и
– Если желаете, – как сквозь вату расслышал он голос капитана, – могу дать почистить и наточить мой кортик, он болтается в каюте на переборке. Но я бы на вашем-то месте не беспокоился. На этих бултыхалках, – Сид топнул сапогом, – или возвращаются все вместе – или нет.
Он небрежно свернул бумаги и, сделав шаг вперед, протянул Хефти руку.
– Добро пожаловать на борт «Желтой каракатицы», бригадир-инженер.
– Так вы, – недоверчиво уточнил Хефти, – беретесь за контракт?!