– Мне, – медленно произнес бригадир-инженер, – доводилось читать отчеты…

…и не верить им даже на тройский гран, мысленно закончил он. В уютной тиши кабинета, под ярким светом дуговой лампы придумки о подводных монстрах казались неправдоподобными до наивности. Сейчас выдумкой казались высокие и светлые коридоры гильдии. Реальностью же был тесный отсек, сумрак, тихий, на грани слышимости, скрип металла под чудовищным прессом глубины и смерть – рядом, сразу за тонкой скорлупой борта.

– Их, наверное, можно… попробовать отпугнуть, – вслух произнес он. Просто для того, чтобы услышать хоть что-то, кроме скрипа – да еще неумолчного грохота собственного пульса в голове. Бам! Бам! Бам! Словно вереница груженых вагонеток, подскакивающих на каждом стыке.

– Можно, – согласился подводник. – Но вот засада, угрей-то пуганем, а что взамен приплывет? Гоблы бают, парни с «того берега» новую тварь вывели, кличут удильщиком, а пасть такая, что шлюп целиком заглотит, вместе с мачтой. Врут наверняка, – торопливо добавил он, – уродцы зеленые. А я та…

Бембур осекся внезапно, даже не на полуслове – на полузвуке, словно его коснулся сказочный Отец Стужи, разом превратив живое тело в ледяную статую. Вопрос «что случилось» застрял у Хефти в горле, когда и он расслышал скользнувшее вдоль отсека попискивание. Ушло, вернулось, теперь уже громче, странное писклявое чириканье…

Кит-убийца!

– Он еще далеко, – почти беззвучно, скорее проартикулировал губами, чем произнес вслух подшкипер. – Они… обычно парами ходят. Один поет, второй слушает.

Пиу-пиу-пиу-пиу…

Бригадир-инженер видел рисунки. даже несколько фотографий – разумеется, уже мертвых, превращенных ныряющими снарядами в бело-черные куски мяса. Просто большие куски… каждый из которых размером почти не уступит «Желтой каракатице». И сейчас эти живые машины несутся сквозь чернильную толщу воды, распевая свою смертоносную «песню».

Пиу-пиу-пиу-пиу…

Кажется, в этот раз звук был тише… или показалось? Нет… следующая была еще тише и короче.

Подавшись вперед, Бембур ловко выдернул из кармана своей куртки небольшую бутылку в оплетке. Зубами вырвал пробку, сплюнул, сделал пару глотков и ткнул остро пахнущее алкоголем горлышко прямо в лицо Хефти, едва не своротив тому нос.

– Глотни! – Это прозвучало как приказ, а не дружеское предложение. – Полегчает.

В бутылке оказался ром, явно местного производства, горьковатый, с прикусом кокоса и еще каких-то незнакомых фруктов – и крепостью далеко за 70 градусов. После первого глотка Хефти лишь чудом сдержал приступ кашля. Второй и третий прошли легче – во рту и горле уже сгорело все, что могло чувствовать.