– «Пузырь» на десять часов! – вопль сигнальщика хлестнул по палубе, словно плеть. И почти сразу коротко взвыл ревун – раз, другой, третий… уже на полпути к рубке Хефти вспомнил, что этот сигнал означал «срочное погружение!». Палуба накренилась, накативший с носа пенный вал подхватил брошенные матросами циновки – но Дормаер уже карабкался по лестнице вверх… два шага до люка и прыжок вниз. Почти сразу кто-то дернул его за рукав, оттаскивая в сторону, и вовремя – следом шумно ссыпался боцман, зажимая локтем стул, за ним спрыгнули вахтенные. Последним, нарочито неторопливо, как показалось Хефти, начал спускаться капитан Сид. Он еще держался за перекладины, когда в отсеке разом потемнело – глухо лязгнул металл, щелкнули запоры и обиженно зашуршал-забурлил упустивший добычу океан.

– Сколько?

– Тридцать семь, капитан. – Штурман захлопнул крышку часов. – Не так уж плохо для «стада ленивых свиней», а?

– Да, пожалуй, – отозвался капитан. – Отбой тревоге. Всплываем.

Хефти не поверил своим ушам. А затем и глазам – когда следом за офицерами поднялся на мостик и заглянул в монокуляр. «Пузырь», с которого началась тревога, вовсе не был надуманным предлогом, темная клякса болталась в небе уже милях в пяти от «Желтой каракатицы». И в подгорную оптику было превосходно видно: математически выверенно-строгие овальные формы гномских небесных кораблей создателям «пузыря» виделись разве что в кошмарных снах.

– Это же…

– Гоблины, – спокойно подтвердил стоящий рядом капитан, – наместник подрядил их еще в прошлом квартале. Клан Двурогой вершины или как-то так…

– Но…

Ван Треемен промедлил с ответом – все-таки зрелище донельзя растерянного гостя с далекого материка стоило того, чтобы насладится им сполна. Слишком уж редко выпадал случай ткнуть кого-нибудь из них в «не заслуживающие особого внимания местные особенности». Гораздо чаще очередной пароход привозил груду никчемных бумаг – и толпу очередных дураков, из которых мало кто успевал прожить достаточно долго, чтобы начать хоть немного понимать эти самые «местные особенности».

– Простая арифметика, бригадир-инженер. Час полета воздушного крейсера класса «Гортек Троллебой» обходится в четыре с половиной золотых империала. Прибавь сюда двойное жалованье команде за участие в боевых операциях, повышенный расход солнечного газа в жарком климате, износ двигателей на грязном топливе. Гоблы берут двадцать серебряных марок за день и тут же тратят их в лавке колониальных товаров… ну и на спирт, разумеется.