– В университете нам читали курс военной экономики, – Хефти провел рукой по лбу, стирая липкий, горячий пот, – но все же… признаюсь, капитан, я не был готов… из-за океана ваша война выглядит иначе.

– За океаном, – капитан с досадой мотнул головой, – застряли в прошлой Эпохе, когда войной норовили обозвать любую драку за пару деревушек и стадо тощих коз. А сшибку хирда из сотни бородачей с рыцарской хоругвью на поле, где от края до края доплюнуть можно – величайшей битвой всех времен. Здесь – все иначе. Все эти сражения у Железных скал и прочие сшибки броненосцев стенка на стенку – просто способ махом утопить в море кучу деньжищ. Проклятый архипелаг слишком велик, чистым нокаутом тут не выиграть. Другое дело, – Сид взмахнул рукой в сторону давешних акульих плавников, – парни вроде меня. Мы пускаем им кровь… понемногу, но рано или поздно кто-то из драчунов начнет пошатываться. Скорее поздно, чем рано. А значит – хорошие парни будут еще долго убивать плохих, и наоборот.

Он вдруг показался Дормаеру старым, нет, ужасно древним – реликтом былых времен, помнящим Эпохи, о которых давно забыли даже самые длиннобородые из подгорных мудрецов.

Должно быть, что-то в его взгляде отразилось – ужас? жалость? безмерное удивление? – потому что ван Треемен кивнул, словно в ответ на безмолвный вопрос.

– Еще немного, бригадир-инженер, и мы выйдем к Зубастому рифу. Наслаждайтесь пока… – капитан глубоко вздохнул, – дышите полной грудью. Когда мы пойдем вниз, жизнь закончится, начнется танец со смертью.

* * *

Холодно.

Гномам к холоду не привыкать – любой из них будет махать в забое кайлом, когда человек давно бы превратился в стылую ледышку. Там, под горами, холод всегда рядом, чуть зазеваешься – а он тут как тут. Лезет костлявыми пальцами под одежду, тычет иглы в суставы, скручивает в судороге мышцы.

Хефти Дормаер наивно считал, что уже чего-чего, а холода ему боятся нечего. И не боялся – пока «Желтая каракатица», жадно глотнув балласта, падала вниз, вниз, вниз, под термоклин, в черную бездну. Чего пугаться, ему хватало и без того – корабль скрипел и трещал, казалось, еще немного – и океан раздраженно скомкает жалкую игрушку возомнивших о себе коротышек, словно ребенок – фантик от горькой конфеты. Казалось, прошла вечность, прежде чем падение замедлилось и прекратилось. И еще одна вечность – прежде чем «Каракатица», чуть качнувшись, медленно двинулась вперед.

А потом Хефти почувствовал холод.

Умом он понимал, что впечатление обманчиво – в конце концов, их окружала вода, а не лед. И глубина не могла быть настолько велика, чтобы давление сдвинуло точку замерзания больше чем на пару градусов. Проблема была в перепаде. Там, на поверхности, их жгло тропическое солнце, а здесь…