Драшов победоносно оглядел переполненный кабинет, а потом, специально повернувшись назад, презрительно посмотрел на меня. Я рассерженно сжал зубы, борясь с непреодолимым желанием сердито посмотреть ему в глаза. Но он не стоил моей злобы, поэтому я отвернулся и, облокотившись на подоконник, стал всматриваться в темное окно с отражающимися в нем лампами. Кажется, Инесса Олеговна что-то говорила, я не слушал ее, загипнотизированный жужжанием десятков голосов вокруг.

– Драшов! Если вы сейчас же не закроете рот, то я выгоню вас с урока, – внезапно рассерженно произнесла Инесса Олеговна, кажется, обращаясь не только лично к нему, но и ко всем присутствующим одновременно.

– Я молчал, – сверкнув чем-то вроде презрения, капризно ответил он, растягивая гласные.

– Из всех вас молчит только Шастов.

– Но если бы он говорил, вы бы ему все равно не сделали замечание. Только мне всегда почему-то.

Инесса Олеговна немного растерянно посмотрела сначала на меня, а потом на Драшова и сказала строго:

– Ну ты не Шастов. Или очень хочешь стать таким, как он?

5

Звезда на кончике сигареты

Убегать было слишком поздно, да и, скорее всего, бесполезно, поэтому я повернулся и спокойно посмотрел на того, кто кричал мне вслед:

– Шааааааастов!

Кажется, Драшов не ожидал, что поговорить со мной окажется так просто. На его лице мелькнуло удивление, быстро сменившееся на ухмылку, в которой явно читалось презрительное: «Слабак».

– Рады тебя видеть. Мы очень… – Он замолчал, видимо немного смутившись, что говорит один.

Остальная компания, которая не разделяла его восторг от встречи со мной в достаточной степени, со скучающим недопониманием стояла немного сзади. Драшов бросил рассерженный взгляд на Омара, который поспешно и чересчур эмоционально начал объяснять:

– Это же Шастов, мистер загадка 11 «б»…

– А, Чудик, что ли? – переспросил кто-то.

Все, кто стоял за спиной Драшова, понимающе закивали, словно я был их старым, но забытым знакомым, причем каждому лично, и меня обступили тесным полукругом, со смехом что-то обсуждая.

Расстроенно поморщившись, я подумал о том, как было бы чудесно никогда больше не видеть и не слышать никого из них. Даже привычные голоса в голове вдруг звучали так, как будто принадлежали каждому из стоящих вокруг. Мне захотелось закрыть уши и крикнуть: «Замолчите!», но вместо этого я посмотрел на Фаллена и промолчал, сжав зубы.