Я улыбнулся, кажется, напугав этой улыбкой стоящих надо мной, а потом, почувствовав внезапную слабость, уронил голову на асфальт.

Во рту появился легкий привкус солоноватой крови.

Я услышал, как кто-то сказал: «Ладно, хватит», и меня оставили лежать в тишине, давая возможность насладиться твердостью теперь уже приятно-холодного асфальта. Я провел рукой по шероховатой поверхности, а потом, сделав над собой усилие, сел и посмотрел вслед компании, которая, даже не оборачиваясь, скрылась за ближайшим поворотом. Наверно, они так же спокойно бросили бы меня умирать, если бы нечаянно убили.

На рукаве, которым я вытер засохшие губы, осталась кровавая полоска, растекшаяся красивым узором на светлой ткани. С правой стороны ныли ребра, а на запястье левой руки был видел красный след от каблука чьего-то ботинка.

Я потряс потяжелевшей головой, предоставляя ветру возможность убрать волосы с моих глаз, и немного растерянно огляделся по сторонам. К моему удивлению, в двух шагах от Фаллена я увидел того самого шатена. Он почему-то остался посмотреть, что же со мной будет дальше. Мне захотелось еще раз язвительно улыбнуться и сказать ему: «Поздно, меня уже убили». Но во мне остались силы только на то, чтобы, вставая на ноги, окинуть его равнодушным взглядом, не выдав на своем лице даже тени заинтересованности.

Шатен напряженно сжимал в руках какие-то листочки, видимо, выпавшие из моей тетради, так, как будто хотел отдать мне их. Он выглядел слишком серьезным и одновременно крайне удивленным и даже как будто напуганным.

Еще пару коротких секунд я с восхищением наблюдал за сиянием его эмоций, сверкающих невероятно красивыми почти космическими оттенками, невольно успевая почувствовать, что это мальчик хочет о чем-то меня спросить или сказать нечто удивительно важное. Я набрал воздух в легкие, собираясь заговорить первым, но мое дыхание внезапно сорвалось. Сердце бешено застучало в груди, и мы с шатеном сделали одновременно шаг назад, сверкая почти одинаковыми искрами полного замешательства. Я задрожал, ощущая, что больше не могу находиться рядом с ним, и, развернувшись, побежал в противоположном направлении.

Я поймал себя на том, что стою около своего подъезда, прислонившись руками к холодной входной двери. Сердце все еще безумно стучало, словно собираясь выпрыгнуть из грудной клетки, сжимаемой тисками покалеченных ребер. Вокруг было тихо только до тех пор, пока кто-то не произнес за моей спиной:

– Прости… Слушай.

Он, тот самый шатен, остановился в полуметре от меня на ступеньках так, что стал казаться немного ниже ростом. На его плече висела моя сумка.