– Похоже, были организационные трудности? Я раздраженно бросил:
– Вовсе нет… Впрочем, не знаю. Исаак, научись удивляться. Поможет, когда окажешься на корабле.
– Так… э-э… получается… – Он замялся, и я даже не сразу осознал, что командир явно сконфужен. – Ты… э-э… Говоришь, вы видели призраки? Ну, там?
Пожав плечами, я не сумел удержать язвительный смешок.
– Мы видели нечто. До сих пор не уверен, было ли это наяву. Подслушиваешь за своими гостями? Нехорошо, Исаак.
Заулыбавшись, Карера сделал жест, будто хотел извиниться.
– Привычки Ламона. Хочешь, не хочешь, а прилипают быстро. Когда он потерял страсть к слежке, оборудование пришлось задействовать мне. Нехорошо, когда такая техника простаивает. – Он вновь обратился к дисплею. – Судя по результатам медицинского обследования, у всех вас есть симптомы тяжелых поражений от контактного разрядника. Разумеется, кроме тебя и Сунь.
– Сунь сама в себя выстрелила. Мы…
Внезапно это показалось необъяснимым. Как невозможно поднять на своих плечах явно тяжелую ношу. Те последние секунды на марсианском корабле: боль и пронзительные ощущения, оставленные его давно погибшим экипажем. И осознание факта: мы сами будем вот-вот вскрыты их болью. Окажемся вывернутыми наизнанку.
Возможно ли передать свои ощущения этому человеку? Исааку Карере, который под огнем вел нас к победе в ущелье Шалаи? Командовавшему в десятках других таких же операций? Как перейти через ясную, как алмазная грань, реальность его прошлого опыта?
Реальность?
Жесткий удар сомнения.
Было?
В сравнении с реальностью Исаака Кареры, его жизни, прошедшей под огнем – было ли это
И могло ли обстоять так плохо? Глядя в экран объемного дисплея, я старался мыслить по возможности рационально. Тогда все началось со слов Хэнда, причем я поверил сразу, словно поддавшись панике. Хэнду – колдуну. Хэнду – маньяку своей веры. С каких это пор я начал ему верить?
И почему?
Сунь.