– Ковач?

– У-ух… извини, Таня. – Я рискнул взглянуть на ее лицо, оценивая уровень контроля. – Мне следовало предупредить тебя… Карера – это не Хэнд. Не выносит плохого обращения.

– Ковач…

По лицу Вордени пробежал нервный тик, должно быть, говоривший о первых трещинах в ее наскоро восстановленной психике. Или нет.

– Что они сделают с Сутьяди?

Наступила короткая тишина. Молчание нарушила Вонгсават.

– Показательная экзекуция. Так?

Я кивнул.

– И что сие означает?

Голос Вордени звучал натянуто-спокойно. Кажется, следовало пересмотреть представления о состоянии археолога.

– Что такое "показательная экзекуция"?

Закрыв глаза, я постарался вспомнить увиденное за два последних года. Заныл поврежденный локоть. Немного выждав, я открыл глаза и медленно произнес:

– Экзекуция перед строем. Что-то вроде автохирурга с перешитым управляющим кодом. Сперва программа изучает тело, находя нервные сплетения. Измеряет пороги чувствительности. Потом запускают рендеринг.

Глаза Вордени слегка расширились.

– Рендеринг?

– Разбирают на части. Заживо. Снимают кожный покров, удаляют плоть, расщепляют кости. – Я вспомнил кое-какие моменты. – Его медленно потрошат, зажаривают глаза прямо в глазницах. Дробят зубы, рвут нервы. – Вордени сделала непроизвольный жест, словно отказывалась верить. – Его оставляют в живых, пока не закончат. Если видят, что клиент впадает в шок – процесс останавливается. При необходимости вводят медикаменты. Они дают все, что нужно. Кроме болеутоляющего.

Казалось, что среди нас появился кто-то пятый, ухмылявшийся и крутивший мою изувеченную руку. Погрузившись в собственную боль, несколько прибитую биотехнологией, я вспомнил происходившее с другим человеком. Тем, кто оказался на анатоматоре до Сутьяди, собрав вокруг себя солдат "Клина", истинно правоверных и желавших посмотреть на алтарь войны.

– Как долго это продолжается? – спросил Депре.

– Зависит от обстоятельств. Почти весь день, – слова еле шли наружу.

– Казнь завершают до заката. Часть ритуала. Если никто не остановит процесса, к ночи машина оставляет на столе череп. Обычно так и происходит. – Продолжать не хотелось. Но, кажется, никто не собирался меня останавливать. – У офицеров и сержантов есть право запросить "акт милосердия", что решается голосованием. Но это в любом случае не может произойти раньше полудня. И невозможно смягчить наказание в зависимости от звания или проступка. Несмотря ни на что, я видел, как люди голосовали против, даже в более позднее время.