Сначала с возмущением и яростью – в первые несколько секунд.
В тот момент его крик казался вполне человеческой реакцией. Что закончилось очень скоро. Меньше чем через минуту голос лишился всего человеческого, показав белые как сахар кости животной агонии.
С каждым проходом ножа крик громко раздавался над пляжем, в центре которого стоял разделочный стол. Казалось, воздух становился все гуще, словно в нем висело охватившее зрителей возбуждение.
Проснувшись еще до рассвета, мы долго готовились к началу спектакля. Но крик застал врасплох, ударив словно взрывная волна. Сквозь каждого из нас прошел видимый невооруженным глазом нарастающий фронт, и все разом сели на кроватях, словно не пытались заснуть вовсе. Крик пришел за каждым из нас, взяв за то самое, что ни на есть интимное место.
Не давая дышать, крик наложил на мое лицо липкие руки. Он с силой стиснул грудь, заставил волосы на затылке зашевелиться от ужаса. Зайдясь в конвульсии, начал дергаться один глаз.
На загривке пошевелился заинтересовавшийся чем-то ингибитор, пробуя мои нервы на ощупь.
Вслед за криком пришел другой звук, вполне узнаваемый. Низкий гул, исходящий из зала. Люди "Клина".
Сидя на койке со скрещенными ногами, я разжал кулак. На стеганое одеяло упали марки с болеутоляющим.
Перед глазами что-то замелькало.
Я видел мертвых марсиан. Так четко, словно какой-то дисплей проецировал изображение прямо на сетчатку.