«Аня сжалась в комок, с головой накрылась вонючим жестким одеялом, чтобы хоть как-то спастись от холода и шума, и попыталась уснуть. Ее соседки по камере большей частью не спали. Двое ссорились из-за украденной шпильки, и с минуты на минуту дело должно было дойти до драки. Еще одна горланила хриплым голосом непристойную кабацкую песню. Безумная монахиня, которую взяли за бродяжничество, громко молилась и восклицала: «Прокляты! Все вы прокляты!» Аня была с ней согласна.

Громко заскрипела дверь. Вошел исправник и крикнул:

– Громова! Ступай в кабинет! К тебе пришли!

«Кто пришел и зачем?» – думала Аня, пока ее вели по длинным холодным коридорам. Однако три дня жизни в тюрьме приучили ее держать рот на замке.

В большом, сером и холодном кабинете за столом сидела женщина в белоснежной блузке с высоким, застегнутым темной брошью воротничком. Ее пышные волосы были высоко зачесаны назад и сколоты гребнями, и вся она была такая чистенькая и аккуратная, что Аня сразу почувствовала себя немытой оборванкой, вспомнила, что уже три дня не меняла белье, что ее прическа растрепана и в ней застряли соломинки из дырявого тюфяка, ощутила, как гудит и ноет всё тело, и разрыдалась.

Женщина вскочила из-за стола, усадила ее на стул и обняла.

– Моя дорогая, – сказала она. – Сколько вам всего пришлось пережить! Но скоро всё кончится, я обещаю. Я буду защищать вас и добьюсь вашего оправдания.