– Думаю, самым уместным было бы процитировать слова Марка Твена: «Когда мне было семнадцать лет, мой отец был идиотом. Когда мне исполнилось двадцать семь, я удивился, насколько поумнел за последние годы этот уже немолодой мужчина». За точность цитаты не ручаюсь, но, кажется, мы зарыли топор войны. По крайней мере, на некоторое время.

– Но почему вы пришли в студию в килте?

– Потому что я трус.

– Вот как? Пожалуйста, объясните.

– Я хотел прийти в юбке, чтобы выразить тем самым свое уважение к женщинам. Женщины не боятся ничего, они готовы выполнить любую мужскую работу, и они берутся за то, на что мужчины соглашаются с крайней неохотой. Они воспитывают наших детей, отдавая им большую часть жизни и не требуя ничего взамен. Понимаете, это общие дети, но мужчины только носят в кармане их фотографии, чтобы хвастаться ими перед знакомыми, и иногда ходят с ними на бейсбол. А женщины делают всё остальное, хотя и знают, что помощи от нас им ждать не стоит, а в случае чего именно их мы обвиним во всех ошибках. Конечно, я не смогу изменить весь мир в одночасье. Ведь я трус и даже не решился выставить себя на посмешище, чтобы привлечь всеобщее внимание к хорошему делу. А женщины всегда готовы к тому, что над ними будут незаслуженно смеяться. Они просто делают, что считают нужным. Но я хочу, чтобы их жизнь стала хоть немного легче, а моя – хоть немного правдивей. Поэтому я пришел сегодня в килте, поэтому я призываю всех, кому небезразличны их жены, матери и их дети, проспонсировать строительство этого дома.

– Спасибо, Густав. Думаю, мы все под впечатлением. А сейчас я хочу представить вам молодого талантливого архитектора, который расскажет о том, каким он видит будущий дом детского творчества. Встречайте!

Хизер выключила телевизор и выбежала из комнаты.

* * *

Был поздний вечер. У дверей телестудии толпились репортеры, и Хизер, размахивая своим пропуском, попыталась пробиться к дверям, из которых как раз выходили участники шоу. Сейчас они сядут в машину!

– Густав! – закричала она.

Репортеры толкали ее, спеша задать свои вопросы. Но Густав остановился и поднял руки:

– Пожалуйста, подождите минуту!

Все смолкли, и Хизер удалось вырваться на открытое пространство. Она стояла перед Густавом, не в силах произнести ни слова. Потом опустила глаза и увидела его голые колени, выглядывавшие из-под килта.

– У тебя красивые ноги, – заметила она.

И быстро, пока решимость не изменила ей, добавила:

– Я люблю тебя. Давай попробуем еще раз.

Густав

Из-за дверей доносился бодрый перестук клавиш и злорадное хихиканье. Густав терпел минут двадцать, но потом не выдержал и вошел в гостиную. Второй кабинет в его доме стоял в ближайших планах, но пока его не было, Хизер работала здесь. Устроившись на диване, она азартно терзала клавиатуру ноутбука.