Светлый фон
«Автор чудовищно косноязычен, особенно когда речь заходит о человеческих чувствах. Чтобы не быть голословной, привожу примеры:

«Она хватала руками его голые плечи, теребила высокие скулы…»

«Она хватала руками его голые плечи, теребила высокие скулы…»

«Она знала это, как если бы он озвучил это вслух…»

«Она знала это, как если бы он озвучил это вслух…»

«От торжества момента ее сердце застучало сильнее…»

«От торжества момента ее сердце застучало сильнее…»

«Ее взгляд встретился с глазами принца, и она почувствовала, что ее сердце просится наружу…»

«Ее взгляд встретился с глазами принца, и она почувствовала, что ее сердце просится наружу…»

«Она никогда не думала, что такой шикарный и в то же время скромный жених будет ждать ее приближения…»

«Она никогда не думала, что такой шикарный и в то же время скромный жених будет ждать ее приближения…»

А когда свадьба сорвалась, мы узнаем, что «отчаяние выворачивало ее наизнанку».

А когда свадьба сорвалась, мы узнаем, что «отчаяние выворачивало ее наизнанку».

Даже простое описание человеческой внешности дается автору не без труда. Вот лицо главной героини: «Длинные ресницы дополняли ее и без того женственный образ».

Даже простое описание человеческой внешности дается автору не без труда. Вот лицо главной героини: «Длинные ресницы дополняли ее и без того женственный образ».

Герой ей под стать: «Да, это был самый красивый в мире мужчина. Его золотые зрачки с вкраплениями меди и бронзы внимательно глядели на нее. И вдруг эти глаза вспыхнули огнем тысячи солнц!» Теперь вы понимаете, почему, когда взгляд бедной девушки «встретился с глазами принца», «она почувствовала, что ее сердце просится наружу».

Герой ей под стать: «Да, это был самый красивый в мире мужчина. Его золотые зрачки с вкраплениями меди и бронзы внимательно глядели на нее. И вдруг эти глаза вспыхнули огнем тысячи солнц!» Теперь вы понимаете, почему, когда взгляд бедной девушки «встретился с глазами принца», «она почувствовала, что ее сердце просится наружу».

Впрочем, все эти огрехи очень типичны для молодого автора и исправляются одним росчерком редакторского карандаша. Но почему редактор не сделал этого? Решил, что для женского романа и так сойдет, главное – быстрее сдать книгу в печать и получить деньги с наивных читательниц, которые не разбираются в стилистике и купят что угодно, лишь бы было «про любовь»?

Впрочем, все эти огрехи очень типичны для молодого автора и исправляются одним росчерком редакторского карандаша. Но почему редактор не сделал этого? Решил, что для женского романа и так сойдет, главное – быстрее сдать книгу в печать и получить деньги с наивных читательниц, которые не разбираются в стилистике и купят что угодно, лишь бы было «про любовь»?