– Но…

– Вот договор с твоей подписью и число. Хочешь, прочти ещё раз вслух? Нет? Хорошо. А чтобы тебе было понятнее, я в первую очередь лишу тебя имени. Лександр… Всё же длинно. Лекс. Твое имя новое Лекс. Понятно? Правила такие: волосы не красить и не стричь – надо будет – тут всё сделают. Никаких татуировок без моего личного разрешения. Также нельзя драться. За лишние синяки или засосы я тебя по меньшей мере убью. Даже мои гримеры не всемогущи. И обязательно спать по ночам. Круги под глазами и усталость я не приветствую. – Марат взял Александра за подбородок, заставляя его слегка запрокинуть голову. – У тебя прекрасные глаза. Такие опасные. Я просто влюблен в них, – он наклонился к моему восемнадцатилетнему папе, словно собираясь поцеловать его в губы.

Александр отпрянул, напрягая все мышцы, и прошептал:

– Не трогайте меня.

Марат снова рассмеялся громко и весело, как будто Александр сделал что-то крайне смешное:

– А ведь и не скажешь, что ты такой недотрога. Обычно куколки ломаются уже через пару недель на моей работе…

– А я вам не фарфоровая куколка, – сверкая непередаваемой злобой, проговорил Александр.

– Что, думаешь, такая жизнь тебя не разобьёт? Одни осколки останутся. Это бизнес. Всё продается и покупается. Ты продаешься.

– Нет.

Марат удивлённо посмотрел на него, перестав смеяться:

– Ты ещё и споришь? Остальные слова пискнуть поперёк не смеют, а ты споришь со мной. Малолетка. Ты уже проиграл. Не лучше и не хуже всех, кто тут. Такая же красивая картинка, не более. Ты уже сломан. Я уже купил у тебя твоё имя. И ты не сопротивлялся. Не сопротивлялся, знаешь почему? Потому что ты хоть и гордый, но смышленый мальчик. А теперь я куплю у тебя поцелуй. Согласишься, я выплачу тебе необходимые 1000 долларов. Будем считать это… благотворительностью. А эмоции прибереги для своей мамочки. Здесь таким, как ты, разрешено только стонать и плакать. Потренируйся на досуге. На сегодня свободен.

Если вы заплатите полную стоимость до конца недели, то с 15 июня мы сможем приступить к лечению.

– Ты пришёл? – Марат впустил Александра в прокуренное помещение. – Неужели ты все-таки продаешься? 1000 долларов, дорогая игрушка, не находишь? Мои остальные мальчики так много не зарабатывают. Выходит, ты всё-таки лучше их, раз столько стоишь, но… ведь интересно получить что-то недоступное, а тебя оказалось купить проще, чем я думал.

Александр молчал, сначала яростно, но с каждой секундой все больше бледнея.