– Успела… Тебя так долго не было, я уж испугался, – сказал он, когда они забрались в одну из машин «Скорой помощи», дежуривших неподалеку.

Асли издала бархатистый горловой звук. Ян вспомнил, что запихнул ее вещи в сумку, достал, положил на кресло.

– Оборачивайся, я подожду снаружи, – он соскочил на асфальт.

Из машины повеяло холодком, а через некоторое время Асли спрыгнула с подножки и встала рядом.

– Ты молодец, – сказал Ян и обнял девушку, немного неловко, но, что называется, от сердца.

Асли смущенно опустила голову.

– А пойдем вечером в кафешке посидим, в городе? – неожиданно для самого себя предложил Ян.

– Пойдем! – воскликнула Асли и тут же смутилась еще больше.

Вечером они действительно сбежали с территории Центра и отправились бродить по единственному островному городку, точнее даже – поселку.

Кафешку нашли уютную, без хайтека и прочего арт-безобразия. Дубовые стенные панели, столы с льняными скатертями, свечки в «домике» и огонь в дровяной печи, где готовилась вкуснющая пицца с тонким тестом и поджаренной сырной корочкой.

Поначалу Асли говорила мало, но чашка чая с апельсиновой цедрой и черничные пироженки располагали к легкой болтовне. «А как тебе Синатра?», «А что скажешь о Честертоне?», «Ой, Муми-троллей обожаю!», «Нет, талант Ларссона считаю преувеличенным».

– Расскажи о себе, – в какой-то момент попросила девушка. – Где учился, кто мама? Про отца ты уже говорил.

Ян пожал плечами:

– Да нечего особо рассказывать. Родители в Стокгольме, мама домохозяйка, подрабатывает всяким хенд-мейдом. Учился я тоже там.

– Ну… что-то же в твоей жизни было интересного? До Центра.

– В общем, ничего.

– Так не бывает.

Асли попыталась заправить прядь волос за ухо, та выскользнула и упала на лицо. Девушка собралась повторить попытку, но Ян остановил ее, удержав за кисть.

– Не надо, так очень красиво.

Щеки девушки порозовели, улыбка расцвела сама собой.