– Пожалуйста! Ты ведь один из нас! – твердили они. – Мы не хотим быть ему пищей. Освободи, прошу!

– Как мне избавиться от Колоба? – спросил я.

– Тебе с ним не справиться, – ответили мне.

Тоже мне – удивили…

– Он хоть в чем-нибудь уязвим?

– Люди…

– Что – люди?

– Они – его шпионы. Колоб может смотреть их глазами. Чем меньше людей, тем сильнее он слеп. Отпустишь нас?

Я вздохнул:

– Ла-а-адно… Как это сделать?

– Дерни за нерв справа от входа.

Я отыскал отросток белесого аксона и ткнул в него надутой на боку выпуклостью. Сейчас же затрещали лопающиеся сосуды, логово Колоба наполнилось кровавым туманом. Освободившиеся головастики принялись хаотично метаться и при этом очень громко хохотать. Честно говоря, я офонарел от такой беспечности. Знал бы, что эти засранцы так себя поведут – ни за что бы не повелся на их сопли.

Впрочем, все это быстро прекратилось. Головастики сбились в стаю и упорхнули наружу, оставив меня в одиночестве. Я представил, в какую ярость придет Колоб, когда увидит, что в его логове кто-то похозяйничал, и тоже решил не задерживаться. Потратив несколько минут, я погонял кругами по сухой траве возле входа, чтобы очистить бока от кровищи, затем двинулся через промзону дальше.

– Эй, кусок мяса, нанизанный на шампур из собственного эго и невежества!

Я притормозил возле мусорных баков, оплетенных, точно экзотическими вьюнами, пульсирующими внутренностями матерого рако-ко.

– Это ты мне?

Рако-ко поднял над баком червеобразный отросток, окруженный венчиком разновеликих глаз.

– Ты настолько исхудал, что стал прозрачным, – посочувствовал мне паразит. – Сожри что-нибудь, иначе ты просто лопнешь! – И он швырнул мне дохлую крысу.

Дожил. Даже у поедателей старого хлама мой вид теперь вызывает жалость. Докатился, блин.

– А если я тебя сожру? – зло буркнул я и угрожающе дернулся к бакам.